Вальпургиева ночь - Завозова Анастасия Михайловна - Страница 83

Сюнневе педантично составила посуду на столе в одно место и сказала:

— Ми здесь неспроста. У меня совсем не осталось силы, но я по-прежнему вижу… Ми должны пойти.

— Мы идем вместо вас, тетя Вия! — Я даже встала, осознав торжественность момента. — Только… у нас нет ничего, дайте нам хоть соли, чтобы круг очертить.

Вийка еще попыталась нас отговорить, но было видно, что делает она это только по необходимости. В самом деле, на ней сейчас держался весь дом, да и, кажется, она и вправду… беременна, а мы… но ведь неспроста же нас сюда забросило. Сюнневе вообще держалась с потрясающим спокойствием. Обшарив полки чулана, финка выгребла оттуда все нужное, старательно увязала в мешочки и вообще та-ак приготовилась, что мне даже стало завидно. И откуда она все знает? Ведь пропала девятнадцатилетней девушкой, неужто на каких-нибудь курсах для ведьм все сорок лет училась?

Натягивая какое-то Вийкино платье (не думаю, что упыри оценят халатик с кислотными окуньками) и раздолбанные башмаки, Сюнневе нас поучала:

— Упыря не бояться, пока мы в круге, он нам ничего не сделает. Микелина его только чуть-чуть стукнет психокинезом, чтоб залез обратно и не показывался. А я заговор отводящий почитаю… Дан и Ян,нэ вздумайтэ его ловить и в мешок класть!

— А че, нельзя, что ли?

— Дома в зоопарк загоним!

— Бабла срубим…

— Предкам подарок к годовщине свадьбы купим…

— А то отец знаешь что мамке готовит…

— Ой, обмочиться со смеху…

— «Камасутру» на латынь переводит…

— И перевод все время на диване забывает…

— Мамка, когда в первый раз увидела, хохотом чуть все стекла в доме не повыбивала…

— Прикинь, как патер мучился с подписями к картинкам?

Я представила себе, как дядя Алексиус, в своих вечных очках и пушистых тапочках с осликами, с высунутым языком корпеет над «Камасутрой», обложившись русско-латинскими словарями… То-то тетку последнее время ни с того ни с сего на хохот пробивает!

На дворе меж тем уже основательно стемнело, да и похолодало. Вийка, кутаясь в теплый вязаный платок, вышла нас проводить до калитки.

— До кладбища недалече… налево до околицы, а там по тракту. По правую руку рощица, а за ней и погост. Ох, чада малые, боязно мне вас отпускать. Ну как с вами что случится?

Мы старательно успокоили Вийку, хоть самим было страшновато. Спокойнее всех держалась Сюнневе. Можно подумать, всю жизнь с упырями разбиралась…

Стоило нам отойти от дома, яркими фонариками засияли наши Помощнички.

— Во что детей втягиваем?! — орала какая-то Юлия.

— Молчи, мартышка, сказано — вести на кладбище…

— Чтобы сразу закопать было где? — Это Полина храбрится.

— Давайте проясним ситуацию. — Это Ула, ярче всех светясь, размахивает своим талмудом. — Значит так, что на кладбище произойдет — нам неизвестно. Но этот упырь не такой уж и простой, так что будьте начеку. Главное — его разговорить…

Полинка хмыкнула:

— Ага, за жизнь перетрем… Что это у вас, товарищ упырь? Ух ты, вторая степень разложения и воняете соответственно… дезодорантик могу присоветовать!

— Так я не понял, он нас кусать будет или нет? — подал голос Тяпа (или Липа, фиг в потемках разберешь, гнусят одинаково).

— Упырь — это не обязательно вампир, — наставительно произнес Ула. — Упырем в России называли ожившего мертвеца, при этом сами по себе упыри из могилок не выскакивают. Для этого надо их позвать, что и сделала нечаянно ваша, Мишенька, родственница. Иногда упыри могут нападать на людей, но это если они слишком долго бродят по земле… и, скажем так, проголодались.

Ой, не надо! У меня коленки и так заходятся в мелкой дрожи. Нет, не получится из меня ведьма — мне уже сейчас в обморок хочется хлопнуться. Вон Сюнька, энергии — пшик, зато храбрости выше макушки.

— При этом странно то, что упыря ваша родственница специально не звала, — продолжал Ула. — Может быть, за всей этой ситуацией стоит нечто большее, чем банальное упыриное одиночество… Вам нужно быть крайне осторожными, особенно тебе, Миша. Нужно помнить о Черных Инквизиторах…

Беспокоиться было положительно не о чем. Я слишком долго жила на этом свете, чтобы бояться какого-то там упыря. Теперь, когда я все вспомнила… В самом деле, мне довелось пережить столько, что ночь на кладбище в компании ожившего мертвеца представлялась мне чем-

то вроде задушевной беседы. Жаль, что силы у меня не осталось. Но я сама так решила, теперь нечего плакать и хватать себя за косы. Зато я, смогу прожить еще одну жизнь. И прожить ее нормально. А этого стоит вся моя сила…

Микелина, конечно, еще маленькая. В ее-то годы обрести такой дар — это слишком серьезно. Помню сама, как орала, когда карты начинали со мной разговаривать…

Забавный рыжий крепыш в веселых штанишках что-то говорит о Черной Инквизиции. Ну с этой-то организацией я успела хорошо познакомиться, слабые места и y них есть, сладить можно. Только бы Микелина не растерялась… Безее силы мне не выстоять.

Смешные они, все эти ребятишки. Такие боевые, особенно Полина. С нее станется еще самой пощупать упыря, проверить — настоящий ли… А за братьями вообще глаз да глаз нужен, по-моему, они всерьез обдумывают план похищения упыря с последующей продажей. Интересно, они думают о чем-нибудь еще, кроме как заработать деньги и досадить Микелине?

Паоло весьма некстати занервничал, шепча мне на ухо:

— Синьорина, ты опять нарвешься! Ох, чует мое сердце — нарвешься! О Мадонна, а мне опять по морде надают!!

Нервный он, мой Паоло, истеричный не в меру. Одно слово — итальянский темперамент. За что мне его подобрали? Нет чтоб дать спокойного финского парня… Как вспомню, какие сцены он мне закатывал, пока мы с ним от этих охотников на ведьм улепетывали! Правда, когда его поймали, мне стало даже скучно…

Показалась луна. Ну хоть какое-то освещение… давно уже на Вальпургиеву ночь я не видала луны. Эта, правда, какая-то странная, вся в красных пятнах, как младенец в краснухе. Говорят, что кровавые пятна на луне — плохой знак, но я этому верить — не склонна. Папочка после контрабандной водки и не такое видел: и синие руки на стенах, и глаза на потолке…