Завтра Была Война - Зеликов Иван Николаевич - Страница 25

— Это что, тоже государственная тайна? Тогда почему вы мне это рассказываете? по принципу, болтун — находка для шпиона, странный вы дипломат, мистер Росс?

— Никогда болтуном не был, вы первый, от кого это слышу. А насчёт тайны… Естественно, всё это государственная тайна, правда, уже не моего государства. К тому же, когда перестанут существовать государства, кому будут нужны пустые тайны. Не лучше ли их хоть кому-нибудь раскрыть. А вот на той военной базе, если верить секретной информации из анонимных источников, делали эксперименты на людях, включая целенаправленные мутации и управление мёртвыми телами. Колдунам Вуду и некромансерам древности такого и не снилось. Думаю, Стомберга хотели слегка припугнуть таким экстравагантным способом, а может заодно и лишнюю «тайну» на него повесить, чтобы жизнь малиной не казалась. Не получилось, так что потом решили докапываться через его дочь. И как бы вам ни было тяжело это слышать, но происшествие на ночной дороге было скорее покушением, чем несчастным случаем. Хотя, скорее всего, гибель девушки не планировалась. Но, и в двадцать первом веке мельчайшие погрешности могут привести к плачевным результатам. А что касается вашей роли… Видимо, из вас хотят сделать козла отпущения, подсунув Стомбергу. А всякие бумажки с подписями — так, мишура, чтобы вы особо никуда не делись, из тюрьмы вас достать легче, чем с того берега Тихого океана. Мелочь, естественно, а неприятно.

— Мрачная история, но тоже выглядит нереальной, точнее, это мне не хочется верить, чтобы она была такой.

— А вы хоть что-нибудь реальное видели в последнее время?

— Видел, точнее, думал, что вижу, просто жил, а теперь…

— Теперь жить не хочется… Это зря, жить не так уж и долго осталось, хотя, с другой стороны, всегда, чем быстрее, тем лучше.

— Ладно, мои счёты с жизнью, вас, вроде как, не должны касаться. Лучше поделитесь гениальным планом, что вы хотите делать дальше. Как я понял, если верить вашим же словам, господин Росс, моя компания для вас весьма небезопасна.

— А что тут думать, сматываться надо! — снова усмехнулся своей обычной улыбкой.

— По возможности, вместе с вами. Хочется в дороге пообщаться с настоящим йогом.

Я же говорил, что корысть у меня небольшая. А что до опасности… Нужно же, хоть раз в этой короткой жизни хоть раз рискнуть.

— И как же, интересно, вы собрались покинуть пределы гостеприимных Штатов? Особенно вместе со мною, которого уже разыскивают, как китайского шпиона.

— Не верите в сверх способности русских дипломатов? И правильно делаете, никто из нас не супермен, не Джеймс Бонд и даже не Штирлиц… А вывезти вас на самом деле просто, даже до безобразия просто, то есть, вполне в человеческих силах. А всё дело в том, что те, кто придумывал этот свой изощрённый план потеснить Стомберга физически не мог учесть всего, в частности, нашей встречи.

— А вы именно такой супермен, поздравляю.

— Да нет, какой же я супермен, будь я суперменом, меня бы тоже учли. А так…

Так, скорее всего учли. Но совсем не в связи с вами. А покидать этот обетованный берег Нового Света мы будем так же, как первые колонисты сюда прибывали, то есть, по воде.

— Думаете, уйти от таможенного катера проще, чем миновать серию постов в аэропорту? Да, мистер Росс, вы, как и все русские, не избежали заражения избыточной верой в чудеса, и даже работа за океаном вас не вылечила.

— Ошибаетесь, я никогда ни чем не болел, особенно излишней верой, неверием, впрочем, тоже. А уйти от катера проще на порядок, так как в аэропорту смотрят на вас, сканируют сетчатку, отпечатки пальцев, чуть ли не хромосомный анализ берут. А вот в море, прежде всего, смотрят на судно, и если у него высший уровень доступа к данным территориальным водам, то его спокойно пропускают и даже салют отдают.

— А вы что же, вместе с автомобилем от «Дженерал Электроникс» ещё и корабль от американского военного флота приобрели?

— Да, как это ни абсурдно звучит. Правда, приобрести не дали, пришлось просто так позаимствовать. Не лично, естественно, наши резиденты постарались ещё год назад. Спасибо американской бюрократии, политике военного резервирования и прочим приятным оттенкам местного колорита, облегчающим нашу жизнь. А сейчас надобность в использовании пропала, международного скандала никто не хочет, потому кто-то наверху решил корабль уничтожить. Тупо, конечно, уничтожать вещественные доказательства — анахронизм. Видимо, как все последние сто лет, берём пример с «цивилизованного» Запада. Обидно за державу, но этот приказ, ради отдачи которого, чувствую, мне и разрешили столько времени провести здесь в качестве отдыхающего, и позволит вам спасти если не жизнь, то хотя бы честь. А один разведывательный катер американских ВМС пропадёт где-то в районе Полинезии, не успев подать сигнал о помощи. Вот, собственно, последняя военная тайна на сегодня. Дальше романтика заканчивается и начинается обычная жизнь.

— Или заканчивается… — С сомнением покачал головой Раджан. — И что вы собираетесь, везти меня в Россию, или по дороге высадите?

— А вам хочется высадиться по дороге? Не думаю, что вам вообще сейчас куда-то нужно, потому есть такое предложение. Прокатиться по знаменитым местам мира, вам ведь нужно немного развеяться, да и мне тоже. Закончим путешествие в Индии, если, конечно, нам дадут его закончить. А там вы проводите меня до любого сохранившегося в Тибете монастыря и на этом будете свободны, я же хочу немного приобщиться к древней мудрости вживую. Это всё, естественно при условии, что вы согласитесь.

— А если не соглашусь?

— Тогда я выполню все пункты плана по возможности в одиночку.

— Так… А знаете, я сейчас всё-таки вспомнил, где же я вас один раз точно видел. Это было почти месяц назад на пляже в Лос-Анджелесе…

— У вас отменная память на лица, Раджан, я, например, не помню, что видел вас там.

— И вы ведь были не один. Эта девочка, ваша дочь, она тоже поедет с вами?

— Наташа? — Росс вяло улыбнулся, пожал плечами и, сощурив глаза, взглянул на Раджана второй раз за весь разговор. — Нет, не поедет. Она вообще уже никуда поехать не сможет, она умерла.

— Извините, я не знал… Я сочувствую, но… но я не смогу принять ваше предложение. Я должен остаться здесь.

— Понимаю, хотя и не приветствую. Зачем оставаться, чтобы отомстить? Тогда кому? Вы забываете, что есть ещё Рен Стомберг, который также жаждет мести, причём его права не менее священны, чем ваши. Если вы исчезните, то с большой долей вероятности его месть обрушится на истинных виновников, а если нет, то на вас. Да, я понимаю, что этот год только начался, но уже выдался для вас очень несчастным. Да и не только для вас, для Стомберга, для меня, почти для каждого человека. А знаете всё почему? Потому, что этот две тысяча семьдесят шестой год високосный, а значит, семьдесят седьмой год будет намного лучше и ради одного этого стоит до него дожить…

— Мистер Росс, перестаньте шутить! Если это какой-то намёк, то я его не понял, а если объяснение, данное от чистого сердца… Тогда извините, я не суеверен. Остановите машину, я выйду здесь. — Дорога замедлила свой бег навстречу, пейзаж за окном снова стал чётким и через несколько секунд замер в неподвижности.

Дверь, подобно крылу стальной птицы, взметнулась вверх, и Раджан, немного размяв уставшие от сидения ноги, медленно побрёл назад к небольшой придорожной забегаловке, от которой они отъехали метров на триста. Но тут спутник окликнул его:

— Господин Раджан, я чуть было не забыл сказать вам самого главного, на этот раз самая последняя государственная тайна, переставшая быть таковой пол часа назад, так как об этом рассказали в новостях. Конечно, эта информация может показаться попыткой вас задержать, но это не так. Так вот, ночью первый американский тихоокеанский флот получил приказ выйти к нефтяной платформе, чтобы противостоять китайским военным учениям в непосредственной близости от стратегических нефтяных ресурсов. Сами понимаете, если китайцы не захотят отступить или произойдёт какая-нибудь провокация, то третья мировая война может начаться уже через несколько часов. Но раз уж вы решили остаться на территории вражеского государства, то это ваше право. Прощайте, Раджан и удачи, хотя, даже она вам, скорее всего, не поможет.