Покушения и инсценировки: От Ленина до Ельцина - Зенькович Николай Александрович - Страница 115

В Ленинградском областном управлении КГБ, куда бдительные граждане доставили несколько из четырнадцати расклеенных в темную мартовскую ночь 1990 года листовок угрожающего характера в отношении руководителей государства, изумлялись особой ухищренности, с какой действовал анонимный автор. Немедленно был разработан широкий комплекс оперативно-розыскных мероприятий, направленных на выявление личности автора угроз. Дело было нешуточное: опасности подвергалась жизнь самого М. С. Горбачева.

Однако сотрудники органов госбезопасности вскоре поняли, что их задача крайне осложнена. Неизвестный, к их глубокому сожалению, не оставил никаких следов, ни одной, даже самой тонкой, ниточки.

Розыскная машина крутилась вхолостую.

ГЕРОЙ ДНЯ

Командир отделения из 1-го полка патрульно-постовой службы Мосгорисполкома старший сержант Андрей Мыльников получил приказание сопровождать на милицейской машине колонну демонстрантов Бауманского района.

Каждый год 1 мая и 7 ноября личный состав полка привлекался к мероприятиям, связанным с проведением демонстраций трудящихся на Красной площади. Участие патрульных и постовых сводилось к тому, что их машины становились во главе колонн и задавали им определенный темп движения. Это делалось для того, чтобы представители трудящихся разных районов столицы подходили к Красной площади в точно отведенное им время во избежание столкновений колонн на перекрестках.

В соответствии с полученным приказом Андрей Мыльников прибыл к месту сбора колонны бауманцев в шесть утра. Стоял легкий морозец, на душе было легко и празднично.

В девять сорок он получил по рации распоряжение о начале движения. Сидевший за рулем милицейской машины сержант Сергей Романовский включил двигатель, и «газик» тронулся с места.

Андрей Мыльников еще не знал, что он движется навстречу своей славе.

Перед вступлением колонны бауманцев на Красную площадь милицейская машина свернула в сторону, и Мыльников, как ему и предписывалось, некоторое время шагал вместе с демонстрантами. Как только первые шеренги поравнялись с Мавзолеем, сержант в соответствии с инструкцией отошел от колонны и остановился, пропуская ее.

Часы на Спасской башне показывали десять минут двенадцатого.

Дальнейшее происходило, как в замедленной съемке. Взгляд Мыльникова внезапно обнаружил разрыв в рядах демонстрантов — метров пять, не больше. «Непорядок» — зафиксировал опытный милицейский глаз. Мыльников хотел было подать знак, чтобы отстающие ускорили шаг и ликвидировали разрыв, как вдруг увидел нечто невероятное.

Один из демонстрантов, в длинном до пят пальто, отстал от своей шеренги, замедлил шаг и, оказавшись в центре образовавшегося разрыва, молниеносно распахнул полу одной рукой, а второй выхватил обрез и прицелился в кого-то на трибуне Мавзолея.

Террорист с ружьем находился в каких-то двух метрах от Мыльникова и, наверное, не заметил милиционера.

Мыльников взвился в прыжке.

СНАЙПЕРСКИЕ ЗАБАВЫ

С момента расклейки листовок с угрозами в адрес Горбачева прошло полгода. Любитель конспирации, париков и грима совсем успокоился. «Не так страшен черт», — думал он про себя, втайне гордясь славной победой над КГБ.

Все это время не давала покоя одна мыслишка, возникшая у него давно. Она то пугала, отталкивая страхом за последствия, то вновь стучала в мозгу, маня и привораживая. Он вырезал из газет необходимые слова и буквы, смонтировал их в листовку. На бумаге они не казались теперь страшными. Это было как приказ, оформленный письменно.

После успешной операции с листовками навязчивая идея, родившаяся в воспаленном мозгу, окрепла окончательно. Вскоре она полностью овладела им. Отказаться от своего замысла он уже был не в состоянии, если бы даже и захотел. Им владела неведомая сила, сопротивляться которой он не мог.

Начался этап интенсивной подготовки к осуществлению задуманного.

Первым делом надо было определиться с видом оружия. Мечту об автомате или пистолете пришлось сразу отбросить как неосуществимую. Такое оружие в те благословенные времена достать было не просто. После тщательной проработки вариантов остановился на охотничьем ружье.

Во-первых, нет проблем с приобретением. В любом охотничьем магазине богатейший выбор. Во-вторых, ни у кого не шевельнется подозрение, для каких целей оно приобретается. Значит, можно безбоязненно толкаться среди покупателей, знающих толк в оружии, поспрашивать, какое надежнее. В-третьих, это даст законное основание для снайперских упражнений — меткость стрельбы составляла главное условие успешного осуществления выношенного им хитроумного плана.

В середине октября, примерно за три недели до Октябрьских праздников, высмотрел подходящее ружьецо. Немецкого производства — двуствольное, шестнадцатого калибра. Любовно провел ладонью по прикладу, ощущая приятную прохладу металла.

Продавец выбор одобрил:

— Серьезная пушка. Бьет точно. С полутораста метров лося наповал кладет.

Покупатель боевые качества ружья знал. Заранее облюбовал. За покупку выложил девятьсот рублей — деньги по тем временам немалые. С оформлением проблем не было — покупатель выложил билет члена Колпинского межрегионального общества охотников и рыболовов, а также полученное по всем правилам разрешение на хранение охотничьего оружия.

Об искусстве снаряжения патронов вычитал в публичной библиотеке. Много ценных советов дали охотники в магазине, совершенно не подозревавшие о подлинной цели любознательного новичка.

Оставалось главное — пристрелять ружье, научиться попадать в цель. Для снайперских упражнений вполне подходил дальний лес, куда и зачастил наш любитель конспирации. Нельзя считать, что он был полнейшим профаном в этом деле, поскольку оружие в руках держать приходилось — в молодости служил в армии. Поэтому на пристрелку охотничьей двустволки много времени не понадобилось.

Удовлетворенный успехами в снайперском искусстве, он приступил к осуществлению второй части своего плана, заключавшейся в том, чтобы найти способ незаметно пронести оружие к предполагаемому месту действий. Привыкший к изощрениям мозг и здесь подсказал нестандартное решение.

Первым делом спилил приклад — при обыске его потом найдут на даче. Немало усилий затратил на то, чтобы сшить специальное приспособление во внутреннюю часть пиджака — нечто вроде войлочного кармана, которому отводилось еще и функция самодельного «бронежилета». Работать приходилось так, чтобы не застукали домашние. Подобрать удобный момент было нелегко — дочь-дошкольница всюду совала свой нос-пуговку. Да и от жены следовало прятаться — в тайну задуманного не был посвящен никто.

В области камуфляжа он проявил незаурядные способности. Чтобы обрез не выделялся под одеждой, купил широченный шарф — на всю грудь. Пальто должно быть непременно просторным, полы — как можно длиннее, до пят. В магазине одежды, где он примерил, а затем купил эту явно не по его фигуре обнову, продавщицы посмеивались над чудаковатым покупателем.

В глухом болотистом лесу, убедившись, что поблизости никого нет, облачился в купленное и приступил к тренировкам, цель которых — в считанные секунды выхватить обрез и открыть огонь. Может, кто-то и слышал эти выстрелы, но, наверное, думал, что стреляет охотник. На это и был расчет.

В первых числах ноября все приготовления были закончены. Ружье с патронами «жакан», обладающими особой убойной силой, свободно уместились в чемодане. Билет на Москву в кармане.

Утром 6 ноября любитель париков и грима вышел из вагона поезда на Ленинградском вокзале. Чемодан с обрезом сдал в камеру хранения. В ту пору в Москве расплодилось несчитанное количество кооперативов, занимавшихся устройством на ночлег иногородних приезжих. Пассажир с «Красной стрелы» не преминул воспользоваться услугами одной из посреднических контор, которая предложила ему несколько адресов на выбор.

Хозяйкой квартиры, куда он определился на постой, была пожилая женщина. Она только посмеялась над наивностью постояльца, поинтересовавшегося, можно ли завтра утром попасть на Красную площадь.