Покушения и инсценировки: От Ленина до Ельцина - Зенькович Николай Александрович - Страница 125

— Почему он сразу не сообщил президенту? — размышлял далее Крючков. — Ведь с Михаилом Сергеевичем его связывали теплые отношения. Не доложил Верховному Совету? Не рассказал обо всем журналистам?

Адвокат согласно кивал головой: предание публичной огласке полученного известия наверняка бы расстроило планы КГБ.

— В конце концов, Александр Николаевич мог бы рассказать об этом в августе-сентябре девяносто первого года, когда модно было лить грязь на ГКЧП, — продолжал Крючков. — А то вдруг — год спустя…

Как-то само собой вспомнилось, что 19-20 августа Яковлев особой активности не проявлял. Объявился он «на людях» лишь после того, как члены ГКЧП были арестованы. Только тогда он выступил с балкона Белого дома.

Казалось бы, самое время обнародовать коварный замысел КГБ. АН нет, о замышляемом против него теракте сказал лишь в 1992 году.

— А может, Александра Николаевича ввели в заблуждение? — высказал осторожное предположение адвокат. — Тот самый генерал, на которого он ссылается?

— Не было никакого генерала, — убежденно произнес Крючков. — И быть не могло. Это самая настоящая клевета. Впрочем, если Александр Николаевич будет настаивать на существовании своего осведомителя, есть прекрасная возможность отблагодарить его, представив к награде — как-никак, спас жизнь отцу русской демократии…

Адвокат рассмеялся.

— Это было бы забавно.

— А что остается делать в моем положении? — спросил Коючков. — Я ведь арестован и нахожусь под стражей. Но и молчать не могу. Не вижу иного выхода, кроме как обратиться к генеральному прокурору с требованием провести официальную проверку этого публичного заявления.

— Вы хотите, чтобы вам вменили в вину организацию покушения на жизнь Яковлева?

— И не только на него. Оказывается, несколько лет назад я готовил террористический акт и против Ельцина. Его убийство должно было произойти в Таджикистане, а мой соучастник — руководитель органов безопасности этой республики, — горько улыбнулся Крючков.

Адвокат понял, что его подзащитный знал о публикации в «Московских новостях» — именно там было опубликовано это сенсационное сообщение.

— Следствие провести будет несложно, — размышлял узник «Матросской тишины». — Времени прошло немного, и сотрудники аппарата КГБ, через которых я собирался осуществить оба покушения, наверняка живы.

В тот же день Крючков подготовил заявление генеральному прокурору.

О СВЕЖЕСТИ ИСПОДНЕГО

Сегодня Крючков и Яковлев — непримиримые враги, регулярно обменивающиеся взаимными выпадами друг против друга в устных и печатных выступлениях.

Вражда была не всегда. Более того, Горбачев именно с подачи Александра Николаевича утвердил Крючкова председателем КГБ, который сменил на этом посту фронтовика генерала армии Чебрикова.

По словам Крючкова, с Яковлевым он впервые встретился в 1983 году. В то время Владимир Александрович возглавлял советскую внешнюю разведку. Как-то ему доложили, что его хочет навестить посол в Канаде Яковлев. Крючков не удивился — советские послы регулярно посещали Первое главное управление КГБ.

Глава внешней разведки поинтересовался у руководства канадского направления, какие конкретные вопросы хочет затронуть гость, к чему нужно быть готовым.

— Специальных тем для обсуждения он не обозначил, — доложили Крючкову. — Сказал, что беседа будет носить общий характер.

— В таком случае, может, его примет кто-нибудь из моих заместителей?

— Нет, он хочет поставить вопросы широко…

— Например?

— Будет жаловаться на нашу службу, резко критиковать сотрудников резидентуры и центрального аппарата. Не исключено, что намекнет на желательность полного сворачивания оперативной работы в Канаде…

— Даже так? — удивился начальник разведки.

— Может ударить и по КГБ в целом. Это его любимый конек…

— Ладно, тогда приму я. Приглашайте…

И тут в кабинете Крючкова раздалась требовательная трель телефонного аппарата правительственной связи. Звонил Андропов, Генеральный секретарь ЦК, с которым у начальника разведки были доверительные отношения еще со времени совместной работы в Венгрии. Андропов, будучи послом в Будапеште, выделил своего пресс-атташе, и с тех пор Крючков следовал за Юрием Владимировичем, как нитка за иголкой. Крючков побывал и помощником Андропова, когда тот состоял «рядовым» секретарем ЦК, и начальником его секретариата, когда Юрий Владимирович переместился со Старой площади на Лубянку.

— Что нового? — по старой привычке, принятой между давними и добрыми сослуживцами, спросил генеральный.

Начальник разведки, находившийся под впечатлением только что полученной информации о характере предстоявшей беседы с послом в Канаде, доложил:

— Яковлев просится на прием. Говорят, что недоволен нашей службой.

— Яковлев? Ни черта не поймешь, что он думает на самом деле!.. Десять лет сидит в Канаде, пора, наверное, забирать его в Москву. Кстати, есть люди, которые очень хлопочут о его возвращении. Пусть порадуются…

В числе этих хлопочущих людей, по словам Крючкова, Андропов назвал академика Г. Арбатова, который при Брежневе сам приложил руку к тому, чтобы отправить Яковлева подальше из Москвы на посольскую работу.

— А теперь вдруг почему-то жить не может без этого проходимца…

«Да, именно так, назвав Яковлева „проходимцем“, и закончил наш телефонный разговор Юрий Владимирович», — напишет Крючков в своей громко-скандальной статье «Посол беды», опубликованной 13 февраля 1993 года газетой «Советская Россия». Вот такую, мол, короткую, но очень емкую характеристику дал «отцу русской демократии» незабвенный Юрий Владимирович еще в 1983 году.

Поди проверь! Свидетелей разговора нет, а любимый народом Андропов давным-давно ушел в мир иной…

Сотрудники канадского направления не ошиблись, предсказывая начальнику разведки сценарий его встречи с Яковлевым. Посол высказал много нареканий на работу разведслужбы. Досталось и всему КГБ в целом. Зачем, мол, вообще и кому нужна наша разведка в Канаде?

— Пустая трата усилий и денег, — с жаром убеждал посол.

По его мнению, резидентура только тем и занималась, что вовсю следила за ним. Подслушивала, вела наружное наблюдение, досматривала почту и вообще, как он выразился, копалась в его грязном белье.

На что Крючков замечает — да, исподнее у Александра Николаевича действительно уже в ту пору было несвежим.

— Если бы наши сотрудники и впрямь занимались тем, что им приписывал господин Яковлев, думаю, мы гораздо раньше узнали бы некоторые «детали», которые до сих пор пытается скрыть этот «архитектор» перестройки…

Впрочем, подозрений у КГБ в отношении Яковлева тогда еще не было, и потому заключительная часть беседы с начальником внешней разведки прошла в доброжелательном ключе.

По словам Крючкова, тревожная информация, указывающая на связи Яковлева с американскими спецслужбами, начала поступать в КГБ в начале 1989 года.

ВЫЗЫВАЕТ РЕЗИДЕНТ

Бывший заведующий общим отделом ЦК КПСС, руководитель аппарата президента СССР Валерий Иванович Болдин рассказывал автору этой книги:

— Однажды, подписывая решение Политбюро о поездке Яковлева то ли в Испанию, то ли еще в какую-то страну, он в полушутливом тоне сказал: «Видимо, его туда вызывает резидент».

Такая вот была реакция генсека на доклад главы КГБ о связи Яковлева с зарубежными спецслужбами. Правда, иногда, недовольный каким-то действием Яковлева, Горбачев спрашивал Болдина:

— Слушай, неужели его действительно могли «прихватить» в Колумбийском университете?

Об этой истории Болдин впервые услышал от Крючкова при следующих обстоятельствах.

Путь в кабинет Горбачева лежал через его руководи — теля аппарата, который составлял график рабочего дня генсека. Все посетители обычно ждали вызова из первой приемной, находясь у Болдина. Не был исключением и глава КГБ.

— Он поделился со мной, о чем собирается доложить генсеку, — рассказывает Болдин. — Поскольку Крючков, как и я, был хорошо знаком с Яковлевым, то вполне естественно, шел он с этими материалами не без внутренних колебаний, Я сказал тогда Крючкову, что идти с подобной новостью можно только будучи очень уверенным в бесспорности фактов. Помню, он ответил мне на это так: «Мы долго задерживали эту информацию, проверяли ее и перепроверяли, используя все наши ценные возможности. Факты очень серьезные». Что он имел в виду — сказать не могу, но, повторяю, тогда подобное сообщение было для меня крайне неприятно.