Камень Света - Зинделл Дэвид - Страница 165

Глава 37

Имайра, Хавра и Аскир проводили нас в зал, где собрались старейшины, а также множество иманиров. Добрых две сотни выстроились вдоль подстилок, сотканных из удивительно мягкой козьей шерсти, с которой мы уже познакомились, когда ночевали в горной хижине. Они смотрели на девятерых мужчин и женщин в летах, стоявших у таких же подстилок на каменном помосте. Нас провели на почетное – или судебное – место как раз под помостом. Мы присоединились к Имайре на полу, остальные тоже дружно сели по обычаю своего народа: подогнув ноги под себя, откинувшись на пятки, выпрямив спины и потупив глаза в ожидании того, как нас представят старейшинам.

Это не заняло много времени. Спросив у Имайры наши имена, самый старый из урдахиров представился как Хротмар. Потом он назвал четырех женщин слева от себя – Аудумла, Ивана, Улла и Хальда, и мужчин справа – Барри, Храмйир, Храмдаль и Ирраму.

– Теперь, – его грубый старый голос раскатился по залу, – все в Элайвагаре знают о том, что Имайра осмелился нарушить наш закон и привести сюда семерых чужаков. И каждый думает, будто знает непреложные факты относительно этого вопроса: толстый человечек – это Мэрэм Мэршэк, принесший с собой красный галастеи, а сэр Вэлаша Элахад носит меч из сарастрии . Они и их спутники ищут Галастеи . Мы собрались здесь, чтобы узнать, истинны ли эти факты, – и выяснить остальные. И обсудить их. Все могут помочь нам в выяснении истины. И все могут говорить в свою очередь.

Хротмар на секунду замолчал, чтобы перевести дыхание. Немногим иманирам в этом зале было столько же лет, сколько ему – старику с обветренной и морщинистой кожей вокруг печальных древних глаз. И никто не превосходил его ростом и статью, даже великаны охранники, стоявшие по стенам зала.

– Первым говорить будет Барри. Пусть скажет о законе иманиров.

Человек со злым выражением на длинном тощем лице, сидевший рядом с ним, теребил серебристо-белую бороду.

– На этот счет закон прост. Он гласит, что каждый иманир, нашедший чужаков, вошедших в нашу страну без разрешения урдахиров, должен немедленно предать их смерти. Так надлежало поступить. А теперь, также согласно закону, Имайра и стража Южного прохода обрекли себя на смерть.

Имайра, молча слушавший старейшин, сел очень прямо. Я и не представлял, какому ужасному риску он подвергся, просто сохранив нам жизнь.

Барри посмотрел на Имайру холодными голубыми глазами.

– Разве у тебя нет уважения к нашему закону, если ты нарушил его при первом удобном случае?

Взгляд перешел на Атару, Кейна и меня.

– А вы, чужеземцы, подняли оружие, чтобы не дать Имайре исполнить закон. Так что и вы сами нарушили его. Лучше бы вы позволили Имайре выполнить его обязанность. Почему вы этого не сделали?

Лильяна, удивив меня, поднялась и ответила за всех. Она отбросила назад седые волосы и посмотрела прямо на урдахиров, ее круглое лицо выражало стальное упрямство.

– Ты имеешь в виду, что надо было безропотно позволить Имайре убить нас?

– Да, маленькая женщина, именно это я и имею в виду. – Голос ударял, как дубина. – Так вы избегли бы фальшивой надежды продолжить свое существование.

Лильяна улыбнулась этой тонко скрытой угрозе, и ее спокойствие под свирепым взглядом Барри заставило меня убрать руку от меча.

– Если бы мы согласились на свое убийство, то, по нашему закону, стали бы самоубийцами.

– Так вы несете свой закон в другие земли?

– Мы несем его в наших сердцах. – Лильяна прижала руку к груди. – И там же мы несем нечто большее, чем закон. Жизнь. Закон ли создан, чтобы служить жизни, или жизнь – закону?

– Закон иманиров создан, чтобы служить иманирам. Так что каждый из нас служит ему.

– Ради блага твоего народа, да?

– Ради жизни моего народа, – зарычал он.

Лильяна оглядела огромную комнату с каменными стенами, украшенными удивительными золотыми арками высоко над головой. Яснокамни, встроенные в промежутки меж колоннами, поддерживающими это грандиозное строение, сияли мягким белым светом. В сами стены с интервалом примерно в десять футов были вделаны блоки горячего сланца, излучавшего ровное тепло. Младшие джелстеи были не единственными, что мы сегодня увидели в этой комнате. Многие иманиры носили на шеях камни-стражи, некоторые – драконьи кости, а одна пожилая женщина катала в длинных мохнатых ладонях музыкальный мрамор. Даже в Трайе я не видел такого количества сохранившихся работ древних алхимиков. Из слов Имайры я сделал вывод, что эти джелстеи могут быть и не такими древними. Ибо иманиры, несомненно, сохранили искусство их создания. Они очень этим гордились, как я чувствовал, но их печалило то, что Красный Дракон загнал их в этот последний оставшийся уголок древнего царства и безжалостно уничтожает. Иманиры оказались странным и великим народом, и я не мог винить их за дикие предписания законов, помогающих сохранить то малое, что у них осталось.

Круглое лицо Лильяны смягчилось и стало добрее. Она собрала все свое сострадание и посмотрела на Барри.

– Низший закон – это закон выживания, он ведом даже животным. Но человеческое существо знает больше – оно не сможет жить, принеся в жертву свой народ.

– Только так, – снова прорычал Барри.

– Так что каждый из нас должен почитать закон своего народа.

– Только так, только так.

– А люди, – продолжала Лильяна, улыбаясь ему, – не смогут жить, принеся в жертву свой мир. Так что любой человеческий закон всегда уступает закону высшему.

Барри, которому не нравились колебания, вызванные упорным и спокойным сопротивлением Лильяны, неожиданно потерял терпение.

– А как ты узнала о высшем законе иманиров?

– Высший закон одинаков для всех людей. Ведь это Закон Единого.

Барри неожиданно поднялся во весь свой внушительный рост, его ладони раскрылись и сжались, словно он хотел схватить боркор. Потом иманир повернулся к остальным старейшинам.

– Все мы знаем, что Имайра мог призвать высший закон. И так он и сделал, через эту маленькую женщину. Но что убедит нас в необходимости этого? Тот факт, что двое чужаков носят галастеи? Что они искатели Галастеи? Клирики Красного Дракона ищут то же самое и приходят с огнекамнями в руках – чтобы жечь нас. Никто никогда не возражал, чтобы мы отправили их на встречу с судьбой.

– Мы не клирики Красного Дракона, – просто сказала Лильяна, подождав, пока он закончит.

– Откуда нам знать? – спросил Барри, оглядывая сотни иманиров, собравшихся в зале. – Красный Дракон и прежде устраивал нам искусные ловушки. Кто среди нас умнее его? Нет, мы, иманиры, искусны руками, а не разумом. Поэтому мы и создали наш закон. И поэтому должны применить его.

– Не выслушав, что мы хотим сказать?

– Все мы слышали твои разумные слова, маленькая женщина. Нужно ли что-то еще? – Он повернулся к Храмйиру, скрюченному однорукому старику, обращаясь к нему и к прочим старейшинам. – Хротмар сказал, что разрешено говорить всем. И я говорю: это безумие. Исполним же закон сейчас, пока не стало слишком поздно.

Глядя на стражу вдоль стен и у двери, он призывал старейшин решить нашу судьбу здесь и сейчас и принудил их сделать это, согласно закону иманиров. Собравшись в круг, они сдвинули головы и долго совещались низкими рокочущими голосами, потом снова расселись на подстилках, а Хротмар устремил взгляд вниз, ожидая тишины в комнате.

– Барри взывал к закону иманиров, и Улла и Храмйир полагают, что он должен быть немедленно приведен в исполнение. Но большинство из нас думает иначе. Так что мы просим высказаться остальных. Аудумла взывает к закону Единого.

Аудумла, старая и довольно невысокая женщина – для иманира, конечно, – пригладила шелковистый белый мех на лице.

– Сущность закона проста, – произнесла она скрипучим голосом. – Повсюду среди звезд Единый должен развернуть славу творения. Доля иманиров в его замысле также проста: мы должны приготовить путь к приходу на землю Элийинов и Галадинов. Только тогда Эа, утерянное на долгие шесть эпох, возвратится на свое место в творении истинной цивилизации.