Камень Света - Зинделл Дэвид - Страница 174

– Превратить лед в камень? Это невозможно!

Имайра неожиданно прервал работу и с изумлением уставился на меня.

– Как ты это узнал?

Как узнал? Я посмотрел на осиянный звездами клинок своего меча. Серебряный джелстеи давал мне возможность понимать многие вещи по легчайшему намеку.

– Воистину невозможно обратить лед в камень. Но превращать в камень воду – одна из способностей лиластеи.

– Но как?

Имайра провел пальцем по влажной поверхности скульптуры.

– Когда вода остывает, она превращается в лед. Это ее природное состояние. Но есть и еще одна: прозрачный камень под названием шатар . Пурпурные галастеи заставляют воду превращаться в камень. И это на самом деле камень – шатар такой же прочный, как кварц, и никогда не тает.

Когда он двинулся, чтобы убрать свой фиолетовый камень, Мэрэм сказал:

– Что ты делаешь? Разве ты не хочешь показать нам этот свой шатар?

– Нет. Я не могу с помощью лиластеи заставить воду захотеть замерзнуть таким образом. У меня нет такой силы.

– Может быть, пока нет?

Имайра ничего не сказал, только посмотрел на влажное лицо скульптуры, теперь замерзавшей под ветром, словно отвергнутая возлюбленная.

– А что еще могут делать лиластеи? – спросил Мэрэм. – Ты и твой народ так мало рассказывали нам о них.

Тишина, в которую погрузился Имайра, казалась огромнее, чем все горы Наргаршата. Он смотрел на восток, куда указывал мой светящийся меч.

– Лиластеи, – сказал я, задыхаясь от образов, хлынувших в мозг, – могут плавить камень, так же как огнекамни сжигают его. Так иманиры создали Аргатту.

Глаза Кейна расширились от удивления, и все с изумлением посмотрели на меня.

– Кто тебе это сказал? – загремел Имайра.

Я чувствовал, как яркий клинок Элькэлэдара слегка гудит в звездном свете.

– Это правда, Имайра?

Имайра неожиданно отшатнулся, его огромная грудь вздымалась, как кузнечные мехи.

– Да, правда, – выдохнул он.

– Но как? Как такое могло случиться? – спросил Мэрэм.

Имайра потер сломанный нос и снова вздохнул.

– Как? Ты спрашиваешь как? Видишь ли, было время, когда иманиры думали, что Морйин – наш друг.

Он поведал нам печальную историю. Давным-давно, во время первого возвышения Морйина в конце эры Мечей, Зверь пришел в Сакэй, чтобы использовать иманиров в своих целях. Тогда почти все его злые деяния оставались неизвестны. Морйин, благородный обликом и изящный на словах, обольстил древних иманиров и принес им дары: алмазы, золото и самые великие из них – пурпурные джелстеи.

– Сам Зверь дал нам первый лиластеи и научил его использовать. Это он предложил поискать под Скартару истинное золото, которое мы могли бы использовать, чтобы сделать новый камень Света.

Морйин призвал в Сакэй Красных клириков – чтобы учить иманиров и помочь в раскопках под Скартару, послуживших возникновению города Аргатты. И те остались как советники, когда Морйин отправился на завоевание Алонии и в конечном счете потерпел поражение при Сарбэрне. Это они отравили разум древних иманиров и заставили поверить в ужасную ложь: мол, Морйин лишь хочет объединить Эа под одним знаменем и принести мир в измученные земли, а его падение вызвано предательством и злобой врагов. Когда Морйина заключили в Дамууме на время всей эры Закона, предки иманиров долго и тяжело трудились, чтобы подготовить Аргатту к его возвращению.

– Мы выстроили город, достойный королей. Аргатта была великим и великолепным местом, надеюсь, мы сможем это увидеть.

Мэрэм прислушивался к речам Имайры, потягивая из чашки кальваас.

– Меня не интересует, что мы там увидим, – я только хотел бы выйти оттуда живым.

– Скажи нам, – Кейн темными глазами посмотрел на Имайру, – что случилось, когда лорд Лжи на самом деле вернулся?

– Нетрудно сказать, – печально ответил Имайра. – Нетрудно, но очень тяжело: после второго пришествия Морйина в Аргатту мы открыли, что лорд Света, как он сам себя называл, на самом деле – лорд Лжи. Он тогда вновь получил камень Света, но все равно заставлял нас рыть под Скартару. Он использовал реликвию, чтобы подчинить нас своей воле, и попытался превратить в рабов. Но никто не будет править иманирами – даже сами иманиры. Так началась наша война со Зверем, которая длится и по сей день.

После того как Имайра закончил, Атара сидела, прислушиваясь к ветру, и глядела в свой белый кристалл. Мастер Йувейн держал старую книгу и смотрел на Лильяну, которая вертела в пальцах своего кита. Кейн, присев около Имайры, порычал:

– Лопни его золотые глаза!

Мэрэм, уже изрядно поднабравшийся, все же сохранил достаточную ясность ума, чтобы заметить, что история Имайры не только трагична.

– Если твой народ создал Аргатту, то у них, наверное, сохранились карты ее улиц?

– Нет, все исчезли в войнах.

– Плохо, очень плохо. Я на мгновение понадеялся, что есть какой-нибудь другой вход в город, кроме как через одни из его ворот.

На протяжении сотни миль мы обсуждали, как попасть в Аргатту и пробраться в тронную залу Морйина. Я подумал, что наши знания о городе широтой не отличаются. Мы знали, что Аргатта построена под Черной горой и состоит из семи уровней, с дворцом и тронной залой Морйина на самом верхнем, и что пять ворот, названных в насмешку над вратами Трайи по именам падших Галадинов, открываются в ее улицы. Ходили слухи, что каждые ворота охраняются свирепыми псами и отрядами людей Морйина. И, возможно, Серыми, которые умеют читать мысли.

– Есть другой путь в Аргатту, – проговорил Имайра. – Темный, древний путь.

Все мы посмотрели на него, ожидая дальнейших объяснений.

– Когда Морйин пришел в Аргатту с камнем Света, то боялся, что враги осадят гору и запрут его внутри. Так что мой народ построил для него спасительные тоннели. Тайные тоннели, и знание обо всех утрачено нами – за исключением одного.

– И ты знаешь, где он находится?

– Нет, – ответил Имайра, к горчайшему разочарованию Мэрэма. – Но я знаю, где он должен находиться.

Лицо Мэрэма немедленно просветлело, а Имайра достал свою карту и направил на восток. В последние дни мы не раз использовали ее, чтобы проложить курс к высочайшей горе, видневшейся на глине у восточной кромки карты. Горе Скартару, чьи очертания известны всему Эа: как было видно с востока, через Вендраш, ее вершины-близнецы возвышались подобно вершинам пирамид, возносясь высоко в небо. И теперь, когда Имайра поведал нам о тайном пути внутрь этой ужасной горы, мы старательно изучали модель карты, которую тот держал в огромных мохнатых руках.

– Я ничего здесь не вижу, – сказал Мэрэм, всматриваясь в живую глину в мерцающем свете костра.

– Масштаб слишком маленький. Карта показывает только основные очертания гор.

– Тогда как ты надеешься найти этот свой тоннель?

– Существует стихотворение. Слова, что выживают, когда бумага и глина уже истлели.

– И какое же?

Имайра прочистил горло и прочел для нас шесть древних строк:

Там, где Алмаз, покрытый льдом,

Неярким солнцем освещен,

У Огра каменных колен

Есть выход из Аргатты стен.

Руда указывает тут

Врата, что к Морйину ведут.

Мы стояли, вслушиваясь в вой ветра в высоких горах вокруг. Казалось, он несет с собой шепоты замерзших камней и эхо десяти тысяч лет.

– Итак, – Кейн указал пальцем на карту Имайры, – Алмаз, о котором говорится в стихотворении, должно быть, северный склон Скартару.

Северный склон Черной горы и в самом деле походил формой на алмаз в три мили высотой, чьи огромные грани, казалось, поддерживали остальные склоны.

– Это подтверждается в следующей строке стихотворения, – согласился мастер Йувейн.

– А как насчет Огра? – спросила Лильяна, глядя на темную глину карты. – Я не вижу под северным склоном ничего подобного.

– Масштаб слишком мал. Так что мы можем заключить, что скала в виде Огра будет довольно маленькой в сравнении с остальной горой. Мы можем не заметить пещеру, пока не окажемся прямо перед ней.