Война в небесах - Зинделл Дэвид - Страница 174

Данло открыл глаза и увидел над собой изогнутые окна купол!. По-прежнему парализованный, он лежал на фравашийском ковре, покрывающем холодный каменный пол. Мягкость подушки, которую положил ему под голову Хануман, и холодок, овевающий лицо, — этим исчерпывались все его ощущения. Он задержал взгляд на знакомых звездах глубокой зимы и повернул голову, чтобы посмотреть на стоящего над ним Ханумана.

— Это был твой выбор, — сказал Хануман, глядя сверху на его беспомощную фигуру. — Ты всегда выбирал сам.

Кибершапочка на голове Ханумана стала тускло-пурпурной — видимо, он на время отключился от Вселенского Компьютера.

— Мой выбор, — проговорил Данло. — Да, это так.

С трудом он повернул голову в другую сторону и обвел взглядом сулки-динамики, компьютеры, шахматный столик с расставленными для игры фигурами, среди которых недоставало белого бога, — и образник, над которым светилась голограмма Николоса Дару Эде.

— Ты тоже сделал свой выбор, — сказал он Хануману. Он увидел трещинку на одном из черных квадратов шахматной доски и вспомнил то ужасное, что открылось ему во время полного контакта с Вселенским Компьютером. Он снова взглянул на Ханумана и сказал: — Я знаю, что ты убил своего отца, Хану.

Хануман с горькой улыбкой наклонил голову.

— Да. Мне пришлось это сделать. Только так я мог помешать ему надругаться над моим разумом. Над моим “Я”. Только так я мог улететь с Катавы в Невернес, как повелевала мне моя судьба.

— Я… сожалею об этом.

— Не надо. Для меня это стало началом всего. Открыло дверь туда, где возможно все.

Одна дверь, и только одна, открывается в золотое будущее, которое я видел. Сейчас, глядя в льдисто-голубые, налитые кровью глаза Ханумана и читая в них его страшную судьбу, Данло понимал, что эта единственная железная дверь останется запертой навсегда. Одна дверь, только одна.

Сквозь темные окна купола Данло видел звезды. На юге и востоке их заволакивала золотистая дымка Кольца, прямо над башней громада Вселенского Компьютера заслоняла их целиком — как будто длань бога замазала черной краской участок звездного неба. Но вокруг этой темной растущей массы мерцало множество огней — это корабли Содружества вели бой с флотом рингистов.

Корабли входили в мультиплекс и выходили обратно, как серебряные иглы, прошивающие реальное пространство длинными светящимися нитями. Узор, выжигаемый ими на небе, поражал своей сложностью. В небе присутствовал и другой свет: там сияли луны, и спутники планетарной оборонительной системы вспыхивали частыми лазерными залпами. Сейчас они, предназначенные для уничтожения метеоритов и мелких астероидов, направляли свой рубиновый огонь против кораблей Содружества. Мерилом мастерства пилотов служило то, что лишь несколько тяжелых кораблей попало под этот огонь и рассыпалось на снопы белых искр.

Поздно, подумал Данло. Я не могу остановить эту битву.

Он скатился головой с подушки и попытался прижать ухо к. полу. Криков многотысячных толп больше не было слышно — ни в соборе, ни за его стенами. Час был поздний, и даже самые рьяные из божков не решились остаться под открытым небом, в котором бушевала война.

Я не могу остановить эту войну.

Включился один из сулки-динамиков, и у стола появилась голограмма пилота, Кришмана Кадира. Хануман тут же перенес на нее все свое внимание, и они с Кадиром стали вполголоса разговаривать. Данло многого не слышал, но понял, что Кришман докладывает Хануману о ходе сражения.

При этом пилот (вернее, его корабельный компьютер) показывал Хануману диспозицию кораблей обоих флотов, почти точно соответствующую их движению в реальном времени.

Шапочка на голове Ханумана ярко вспыхнула, подавая потоки информации ему в мозг. Вселенский Компьютер, используя эту информацию, составит почти синхронную модель боя, и его огромная вычислительная мощь предскажет последующие маневры Кристобля Смелого, Елены Чарбо и других пилотов Содружества. Вслед за этим настанет следующий этап, когда компьютер попытается сам управлять битвой.

— Возвращайся назад, — приказал Хануман пилоту, чей корабль находился сейчас в ближнем космосе над Ледопадом. — Найди лорда Сальмалина и скажи ему, что Кристобль Смелый увел Двенадцатый отряд от Лидии Люс. Пусть он пошлет шесть звеньев перехватить Кристобля у Двойной Примулы и…

Остального Данло не слышал — да и не желал слышать; он не нуждался больше в этой информации.

Кончено, подумал он. У Ханумана слишком большой перевес, и он определенно выиграет эту битву.

Поглядев, как кибершапочка заливает потусторонним лиловым светом лицо Ханумана, Данло вдруг зажмурился от внезапной опалившей мозг мысли.

Я хочу его смерти.

Под стук сердца, отдающий в горло и в голову, Данло ждал, когда эта поразительная мысль увянет сама собой, но она не увядала, а только крепла с каждым ударом сердца и каждым вздохом, и что-то похожее на раскаленный докрасна железный наконечник копья входило через глаз Данло прямо в мозг.

Умри, Хану. Я хочу, чтобы ты умер. Умри же, пожалуйста, умри, умри, умри…

Данло лежал в полной тишине под куполом башни, позволяя ненависти к Хануману наполнять его изнутри. Никогда еще за всю свою жизнь не нарушал он обет ахимсы так полно и так сознательно. Свой отказ от обещания не желать вреда ни одному живому существу он воспринимал как измену своему глубинному “Я”, как болезненный жар, идущий из живота и отравляющий сердце, легкие и все остальное. В полнейшем отчаянии он скрежетал зубами и перекатывал голову по ковру.

Новая мысль наполнила жидким огнем все клетки его тела: Я хочу умереть сам.

Сердце отстукивало: раз, два, три. Данло всю жизнь считал его удары — теперь ему хотелось, чтобы эта самая главная, самая живая часть его существа умолкла и количество ударов навеки свелось к нулю.