Война в небесах - Зинделл Дэвид - Страница 74

Отыскав корабль Кристобля “Алмазный лотос”, он связался с ним по световому радио. В кабине каждого из них загорелось изображение другого, и в пылу битвы, от которой зависела судьба Цивилизованных Миров (а возможно, и многое другое), они улучили несколько мгновений для разговора.

— Я прошу тебя поучаствовать в атаке на плотные пространства, — сказал Бардо. Присутствуя в кабине Кристобля в виде светового изображения, он выглядел почти реальным и очень впечатляющим в своем черном налле, с горящими черными глазами.

— И отказаться от плана Зондерваяя? — В голосе крупного, с львиным лицом Кристобля, как всегда, слышалась насмешка, а быстрые зеленые глаза не упускали ни единой слабости собеседника. — Уж кому-кому, а тебе полагалось бы хранить верность его стратегии.

— В таком случае тебе первому полагалось бы от нее отказаться.

— О нет! Я позабочусь, чтобы его план был выполнен в точности, — и все мои люди тоже.

— Даже если это будет означать наше поражение?

Кристобль промолчал, и Бардо вдруг понял: Кристоблю того и надо, чтобы план Зондерваля провалился. Это докажет всему Содружеству, что Зондерваль не годится на роль Главного Пилота, и откроет путь, самому Кристоблю.

— Как быстро ты теряешь надежду, — сказал Кристобль. — Веры тебе недостает, вот что.

Бардо побагровел от гнева, но сдержался и ответил: — Я верю в Содружество и в самого Зондерваля, но не в его план.

— Удобная позиция.

В двухстах милях от них разорвался водородный снаряд, осыпав “Алмазный лотос” и “Меч Шивы” дождем фотонов.

Кристобль на миг прервал связь, чтобы поговорить с двумя своими пилотами, Вадимом Стилом и Роганой Утрадесской, а затем продолжил свое совещание с Бардо.

— Но ты ведь понимаешь, что мы проигрываем бой? — спросил Бардо.

— Нет — а ты?

Бардо, как реальный, так и голографический, закрыл глаза и подключился к компьютерной проекции мультиплекса. Там разбегались кругами тысячи световых колебаний, сплетаясь в кошмарно сложный узор. Разглядеть здесь движение десятков тысяч кораблей не представлялось возможным — это было все равно что смотреть в бурное ночное море после метеоритного ливня и пытаться определить, в каком месте упал в воду каждый кусок шипящего железа.

Тем не менее глаза Бардо, когда он снова взглянул на Кристобля, походили на два черных озера с отраженными в них огнями.

— Я вижу, как перемещаются корабли обоих флотов, — сказал он. — Вижу, как разворачивается сражение.

— Да неужели?

— Ей-богу вижу. Огни расцветают, как целое поле огнецветов, и в них есть порядок. Если взглянуть поглубже, тебе откроется страшной красоты образец, по которому кораблям следует открывать окна мультиплекса.

— Вот не знал, что ты у нас мистик.

— Я вижу оба флота, как они есть сейчас. Вижу, как должно пойти сражение — и как оно пойдет.

— Не знал, что ты еще и скраер вдобавок.

Глаза Бардо испепеляли Кристобля бушующим внутри гневом, но слова его прозвучали кротко: — Ах ты, горе. Поздно уже.

— К тому же скраер, предсказывающий недоброе.

Ручищи Бардо затряслись — он, как видно, жалел, что его изображение не способно закатить Кристоблю хорошую оплеуху.

— Мы должны взять эти сгущения, — сказал он. — Придет момент, когда Зондерваль увидит, что битва проиграна. Тогда он скомандует отступление. Если мы удержим сгущения открытыми, наши корабли смогут уйти через них и перегруппироваться у другой звезды.

— Откуда же Зондерваль узнает, что мы держим эти пространства?

— Я передам ему сообщение по радио — а если оно не дойдет, пошлю Одмана Родаса отыскать его.

— Тогда нам лучше дождаться, чтобы Зондерваль принял новый план.

— Нет. Слишком долго. Слишком далеко. — Бардо взмахнул руками, как бы показывая, насколько далеко в космосе разбросаны их корабли. — Между нами и Первым отрядом не меньше девяноста миллионов миль. Понадобится больше тысячи секунд, чтобы его сигнал дошел до нас, а решение он будет принимать еще дольше. Слишком долго, слишком.

— Но Главный Пилот он, а не ты, и…

— Мы с тобой тоже попусту тратим время. Сгущения надо брать прямо сейчас.

— Мой долг — придерживаться смехотворного плана Зондерваля. И твой тоже.

— Я так и знал, что договориться с тобой не смогу, — сказал Бардо, — и поэтому приказываю тебе атаковать сгущения вместе со мной.

— Приказываешь? Мне? Обезьяна приказывает своему хозяину? Да по какому праву?

— По праву того, что правильно, ей-богу!

— Атакуй их сам, если тебе приспичило.

— И атакую, ей-богу! А когда битва будет проиграна, я атакую тебя в память о каждом пилоте, который погибнет из-за твоей черствости.

В зеленых глазах Кристобля мелькнуло невольное беспокойство, и он спросил:

— То есть как это?

— Если б мы встретились на улице или в баре, я бы схватил тебя за глотку и давил, пока глаза на лоб не вылезут. В космосе я буду гнаться за тобой и загоню в ближнюю звезду заодно с бедными пилотами, которых ты предаешь.

— Ты? Меня?

— Я убью тебя, как убивал тюленей на морском льду.

— Пешевал Лал убьет Кристобля Смелого?

Бардо, получивший при рождении имя Пешевал Сароджин Вишну-Шива Лал, ответил с грустной улыбкой:

— Это так же верно, как дующий в галактике солнечный ветер.

— Не верю я тебе. Ты всю жизнь был трусом.

— Был, — признал Бардо.

— Тебя прозвали Ссыкун Лал — ты так боялся послушников-четверогодков, что каждую ночь ссал в постель.

— Но теперь я Бардо. И за тобой будет охотиться не Пешевал Лал, а Бардо на “Мече Шивы”.

— Как пилот я лучше тебя. Если вздумаешь нападать на “Алмазный лотос”, погибнешь сам.

Бардо в ответ на эту похвальбу промолчал, но в его черных глазах читалось желание проверить, кто из них лучший пилот. Всю свою жизнь Бардо боролся со страхами, которые в юности делали его трусом; теперь он решился рискнуть самой жизнью, чтобы перейти через страх и стать чем-то другим, чем-то лучшим. И Кристобль понял это. Он увидел в глазах Бардо свет дикой души, свет подлинной смелости и осознал, быть может, что ему самому, несмотря на его прозвище, этого света недостает. А еще он испугался, наверно, что Бардо видит его насквозь, как медузу.