Война в небесах - Зинделл Дэвид - Страница 82

Данло хотел напомнить ему, что такой свет, при всей своей свободе, странствовал бы по черным глубинам вселенной очень медленно; впрочем, если отец способен переделывать законы природы, он и само пространство-время мог изменить так, чтобы передвигаться со скоростью тахиона.

— А как же отцовский корабль, “Имманентный”? Он исчез в один день с моим отцом. Легкий корабль в ту ночь мог бы передвигаться почти бесконечно быстрее света — для того он и создан.

— Ну, если Мэллори Рингесс сумел преобразиться в свет сам, он мог просто разъединить и аннигилировать атомы своего корабля.

Данло только хмыкнул, представив себе энергию, требуемую для аннигиляции корабля с алмазным корпусом.

— Если отец ушел во вселенную в виде чистого света, как же он может вернуться в Невернес?

— Если он захочет, то вновь соберет лучи в свою старую форму, я уверен. Он ведь обещал, что вернется.

Данло протянул руку к окну, в которое проникал слабый свет.

— Может, он уже вернулся. В это самое время.

— Может быть, — улыбнулся Кийоши и добавил уже серьезно: — Он вернется обязательно. И мы во главе с ним исправим несправедливость мира, чтобы каждый мог пройти девять ступеней и стать богом.

— А потом?

— Потом мы переделаем мир — всю вселенную. Всю вселенную.

Данло закрыл глаза, и будто молния пробила темные завесы его разума. Миг (или год) он летел через пустой черный космос, а потом увидел над Невернесом Вселенский Компьютер — огромную, почти законченную черную сферу, тускло поблескивающую при свете солнца. С каждым мгновением микророботы, кишащие на поверхности компьютера, добавляли к нему новые нейросхемы, и он рос.

Всю вселенную.

Данло долго не понимал, почему Хануман назвал свою жуткую машину Вселенским Компьютером. Не потому ли, что верил во вселенский масштаб его будущих программ и имитаций? Да, может быть, — но Данло чувствовал, что Хануман замышляет нечто большее. Хануман надеется переделать вселенную с помощью этого компьютера, избавив ее от несправедливости и страданий, от ненависти, войн, болезней и смерти. Но каким образом компьютер размером с луну может сотворить это чудо? Данло казалось, что он вот-вот узнает ответ на этот вопрос. Что-то темное и огромное маячило перед его внутренним взором так, будто он стоял на улице спиной к солнцу и смотрел на свою тень. Как бы пристально он ни смотрел и как быстро ни перемещался, образ отступал от него по льду, как черный безликий призрак.

— И вы могли бы нам помочь.

Голос Кийоши расколол лед, и Данло открыл глаза.

— Вы могли бы помочь нам всем стать богами.

— Я? — искренне удивился Данло. — Беспутный пилот Содружества?

— Нельзя не верить, что вы не просто пилот.

— — Что же я такое?

— Знаете ли вы, что многие божки говорят, будто вы, как и лорд Хануман, достигли восьмой ступени? Говорят, что вы Светоносец и вернулись в Невернес, чтобы привести нашу церковь к ее истинной цели.

На Таннахилле люди, принадлежащие к другой церкви, тоже называли Данло Светоносцем. Но там речь шла о древнем пророчестве: Архитекторы поверили, что оно осуществилось, когда он не побоялся взглянуть на бесконечные огни собственного разума. Но в Невернесе он никому не говорил об этом и был поражен, когда Светоносцем его назвал Кийоши. Данло улыбнулся бы странности всего этого, но Кийоши смотрел на него с такой тоской и надеждой, что ему захотелось заплакать.

— Ты тоже веришь, что я достиг восьмой ступени, Кийоши?

— Но ведь это возможно, правда? Для любого человека возможно, а уж для сына Мэллори Рингесса…

— Предположим, я правда ее достиг, что тогда?

— Тогда вы должны стать во главе церкви.

— Но у вашей церкви уже есть глава.

— Вы с лордом Хануманом раньше были лучшими друзьями. Многие думают, что он будет рад, если вы станете с ним бок о бок: вы будете как двойная звезда.

— Я поклялся никогда больше не принимать участия в этом религиозном движении. Как и в любом другом. Сожалею, но это так.

— Мне тоже жаль, мастер Данло.

На миг Данло подумал, что Кийоши мог подослать к нему Хануман — либо для передачи определенного послания, либо как шпиона. То, что это пришло ему в голову только теперь, позабавило Данло: стратагема выглядела достаточно очевидной. Но Кийоши смотрел на него так доверчиво, что Данло понял: этот божок не шпион. Сердце Кийоши открылось ему, и он поверил, что юноша говорил правду.

— Хорошо, что утром ко мне пришел ты, — сказал Данло, ставя пустую чашку на поднос. — Тебе я всегда рад.

Кийоши встал и низко поклонился ему.

— В обед я приду опять, но ни курмаша, ни кофе вам не обещаю.

— За твое общество я отдал бы три хороших обеда, — улыбнулся Данло.

— Через десять дней вы, возможно, будете думать по-другому. — Кийоши взял поднос и вернул Данло улыбку. — Если у нас кончатся припасы, а корабли не придут.

— Все возможно, — согласился Данло. — Но сейчас — это сейчас, правда?

— Спасибо, что напомнили, мастер Данло. Я очень буду ждать нашего следующего разговора.

— Я тоже, Кийоши.

Кийоши вышел с подносом за дверь, и часовой — еще один бывший воин-поэт по имени Дориан Ной — тут же захлопнул ее с гулом и лязгом. Данло, оставшись один, опустился на колени и подобрал три рисовых зернышка, упавшие на пол. Два он съел сразу и уставился на третье, белеющее у него на ладони, как червячок.

Мы переделаем всю вселенную, вспомнил он.

Данло снова закрыл глаза, и ему представились триллионы таких червячков, гложущих круглое красное яблоко величиной с солнце. Когда они совсем проели его изнутри, красная кожура лопнула, и ослепительный свет вырвался наружу. Свет угас, уйдя в пустоту космоса, и Данло увидел, что черви слились в сплошную клубящуюся массу. Теперь они были уже не белыми, а черными, как обугленные трупы — или как Вселенский Компьютер Ханумана. Потом этот черный, как смерть, шар с невероятной скоростью помчался по звездным полям галактики. Он всасывал в себя свет всех встречных звезд и рос, наливаясь тьмой, пока не сравнился величиной с Экстром.

Всю вселенную.

Данло открыл глаза и увидел, что рисовое зернышко так и осталось зернышком. Он слизнул его с ладони и долго смаковал, прежде чем разжевать и проглотить.