Экстр - Зинделл Дэвид - Страница 66

– Этот человек почти постоянно находится в контакте с каким-то кибернетическим полем. И очень возможно, что все твои действия и слова изучаются другими людьми, делящими с ним это поле.

– Знаю. И что же ты мне посоветуешь?

– Посмотри на его глаза! Убей его прямо сейчас, пока он в отключке, а потом сними с него шапочку и прикажи роботу вернуться к нашему кораблю. Лучшего шанса убежать у нас не будет.

Данло улыбнулся этому невероятному предложению и показал:

– Не можешь ли ты посоветовать что-нибудь более осуществимое?

– Будь осторожен, – незамедлительно ответил Эде. – Следи за своим лицом – и за мыслями тоже, пилот.

Во время их проезда по коридорам им встречались другие люди, такие же трансценденталы, как Изас Лель. Все они ехали на роботах, в кибершапочках на лысых головах. Данло, видимо, вызывал у них повышенный интерес, и они разглядывали его без стеснения, как экзотическое животное, привезенное Изасом Лелем из загородного леса. Данло казалось, что он попал в какой-то клуб, где трансценденталы – одни только трансценденталы – собираются каждое утро, чтобы скоротать свои нескончаемые досужие дни. Он спрашивал себя, какие цели могут преследовать эти люди с холодными глазами, но тут робот остановился у одной из дверей.

– Это здесь, – сказал Изас Лель. – Мы ждем вас.

Данло обменялся знаками с Эде, пообещав, что будет следить за собой. Улыбаясь предстоящей опасности, он смотрел на дверь комнаты, где ждали его трансценденталы Нового Алюмита.

Основной парадокс эдеизма заключается в следующем: Бог, вечный, бесконечный, непознанный, всемогущий и вездесущий, не имеющий образа и формы, является в то же время Николасом Дару Эде, человеком, который стал Богом. Эдическая теология и доктрины различных эдических сект проистекают из попытки объяснить это противоречие.

Британская Энциклопедия, 1754 издание, 10-я исправленная стандартная версия

Дверь отодвинулась в сторону, и робот въехал в помещение, которое Изас Лель назвал залом собраний. Окон здесь не было, пол покрывал белый пластик, стены и потолок представляли собой сплошной купол из мерцаля или какого-то похожего материала. При въезде Данло этот купол вспыхнул разноцветными огнями. Багровые, охряные, зеленоватые и розовые полосы складывались в знакомую картину, и Данло понял, что это закат. Утром, в недрах закрытого города, он наблюдал, как опускается за изумрудные холмы огромное солнце Нового Алюмита. Небо переливалось фиолетовыми и розовыми красками, что было очень красиво, хотя и нереально.

То, что нараины предпочитали такие вот виртуальные закаты прямому взгляду на мир, беспокоило Данло. Беспокойство вызывали также вазы с живыми цветами в центре зала и блестящий хромированный чайный сервиз, только что, очевидно, доставленный сюда служебным роботом. Дело выглядело так, будто Изас Лель, руководствуясь краткими замечаниями Данло по дороге сюда, каким-то образом подготовил зал к его приему.

Точно посередине пола лежала большая, пухлая красная подушка, и Данло по приглашению Изаса Леля, сел на нее.

Сам Изас Лель остался в роботе, как и все остальные трансценденталы. Шестеро человек расположились перед Данло полукругом. Их кибершапочки сверкали золотом, отражая ложный закат. Данло сидел с поджатыми ногами, глядя на них снизу вверх, и их стеклянные глаза давили ему на сердце, словно камни.

– Позвольте представить вам присутствующих: Лиесвир Ивиосс, – начал Изас Лель, указывая на худощавую женщину с классически правильным и гладким, как у ребенка, лицом. Ее можно было принять за ровесницу Данло, хотя она насчитывала девяносто лет от роду.

– Кистур Ашторет, – продолжал Изас Лель. Этот мужчина (или женщина?) с бело-розовым лицом выглядел столь же хрупким и изнеженным, как все ивиюнирцы. Будучи представленным, он наклонил голову и улыбнулся. Данло это удивило: из всех трансценденталов один только Кистур Ашторет приветствовал его таким образом.

– Патар Ивиаслин, Енена Ивиаеталир. – Нараинские имена, кроме Кистура Ашторета, казались Данло трудными – особенно у двух последних женщин (или мужчин). Это были Диверос Те, тонколицее существо, пребывающее где-то в ином мире, и Ананда Наркаваж, чьи губы дрожали, а полузакрытые глаза ускользали от взгляда Данло. Вот какова, стало быть, элита этого города, его принцы, лорды и махарани. Данло предполагал, что они правят также и всей планетой, и был очень близок к правде.

– Позвольте предложить вам чаю, – сказал Изас Лель. По его знаку служебный робот раздал чашки с горячим напитком трансценденталам и Данло. Чай испускал непривычный пряный аромат. Эде, парящий над своим компьютером на полу рядом с подушкой, исподтишка показал знаками:

– Берегись отравы! Берегись наркотика правды – эти нараины определенно захотят прочесть твои мысли.

Данло улыбнулся и отпил большой глоток – что ему еще оставалось?

Допрос, которого он ожидал, начался сразу, без промедления.

– Вы утверждаете, что являетесь пилотом Ордена из мира под названием Невернес, – сказал Изас Лель. – Что это за Орден? Какая звезда освещает ваш мир?

Данло поставил чашку на пол, нащупал в брючном кармане флейту, сделал глубокий вдох и ответил:

– Если быть точным, Невернесом называется город, в котором я учился. Сама планета носит название Ледопад, хотя иногда ее тоже называют Невернесом по имени города. И солнце наше называется звезда Невернеса.

– Вы и родились в этом городе?

– Вблизи от него.

– Открытый город. Вы сказали по радио, что Невернес открыт свету звезд, – это правда?

– Да.

– Где же находится звезда Невернеса?

Данло протянул руку и указал вправо над головой Ананды Наркаваж. Он гордился тем, что в любой точке вселенной, в самой глубине закрытого города, при любой пространственной ориентации всегда мог найти дорогу домой.

– Вон там, – сказал он просто.

Изаса Леля и всех остальных этот ответ привел в замешательство. Их глаза сделались такими пустыми, точно вовсе провалились внутрь.

– Я имел в виду ее местонахождение относительно Известных Звезд, – пояснил Изас Лель.

Данло внутренне улыбнулся, задавая себе вопрос, сколько звезд может быть известно этим живущим в улье людям. Сам он знал десять тысяч по имени и около миллиона с виду, с созвездиями, которые они составляли среди неисчислимых огней галактики.

– Какие звезды вы называете Известными? – спросил он.

– Вы хотите сказать, что не знаете этого?

– Нет, не знаю.

Изас Лель закрыл глаза. Закат на стенах комнаты исчез, ушел, как вода в сточную трубу. На миг в зале стало темно, как в космосе, а затем зажглись звезды – тысячи белых огоньков, изображающих звезды. Данло почти сразу узнал бледноголубую звезду сайни, и звезду в хвосте Рыбы, и Медеарис Люс, и все другие звезды этого сектора.

– Можете ли вы показать, которая из них звезда Невернеса?

– Ее здесь нет.

– Но это Известные Звезды, – произнес Изас Лель с ударением, будто Данло был слепым или глухим.

– Звезда Невернеса светит в другом месте галактики.

– Но здесь показаны все звезды в радиусе пятидесяти световых лет! – В устах Изаса Леля “линья-то” – световой год – звучало как нечто недоступное воображению. Впрочем, расстояние в шесть триллионов миль представить действительно нелегко.

– Звезда Невернеса светит далеко отсюда.

– Дальше, чем сто световых лет?

– Да.

– Насколько же далеко?

– Очень… очень далеко. -Данло на миг зажмурился и добавил: – Если измерять по прямой линии, от вашей звезды до моей будет около тридцати тысяч световых лет.

Данло, как обычно, говорил негромко, но эта цифра прозвучала, как удар грома. В зале повисла глубокая тишина.

– Не может быть! – воскликнул Диверос Те. Его (или ее) голос напоминал самые тихие звуки бамбуковой флейты, и Данло слышал его впервые.