Экстр - Зинделл Дэвид - Страница 69

Данло рассказал им об ордене воинов-поэтов, и одна мысль вдруг поразила его: “А теперь воины-поэты хотят возобновить свой союз со Старой Церковью”.

Он прижал кулак ко лбу и спросил:

– Быть может, кто-нибудь из Архитекторов Старой Церкви знает средство против этого вируса? Быть может, кто-то из нараинов слышал о нем?

Изас Лель медленно покачал головой, а голову Данло с левой стороны внезапно пронзила страшная боль, точно ктото всадил нож ему в глаз.

– От Чумы средства нет, – сказал Изас Лель, и эти слова обрушились на Данло каменной глыбой, вышибив из него дух.

– Насколько нам известно, – уточнил Кистур Ашторет. – Среди нараинов нет биологов.

– Понятно.

– Я никогда не слышал о таком средстве, – сказала Ананда Наркаваж.

– Я тоже. -Лиесвир Ивиосс потрогала кибершапочку у себя на голове, как будто там содержалась вся существующая во вселенной информация. – Но почему вас интересует средство от болезни, которая ют уже тысячу лет никого не убивает?

– Она убивает. – Данло вдавил кулак в шрам над левым глазом. – Она убила уже многих и продолжает убивать.

Запинаясь и глотая воздух, пахнущий углекислым газом и пластиком, Данло рассказал трансценденталам о гибели племени деваки. Чума не исчезла, говорил он; она, как отравленная нить ширива в куске обычной ткани, вплелась в человеческий геном и превратилась в пассивный участок ДНК. Вернее, пассивной она остается только для людей, имеющих соответствующие гены-ингибиторы. У изолированных народов, таких, как алалои, вирус в любой момент может разорваться на миллиарды белковых пуль, превращающих мозг жертвы в красный студень.

– Деваки – лишь одно из алалойских племен. Существуют другие, много других.

– И вы хотите обеспечить их средством против этого спящего вируса? – спросил Изас Лель.

– Да. Если смогу. Я должен.

Изас Лель переглянулся с Кистуром Ашторетом и сказал:

– Мы помогли бы вам найти это средство, будь это в наших силах. Охотно поделились бы с вами такой информацией. Вы спрашивали о координатах звезды Таннахилла… Мы можем вам их сообщать, вот только…

– Только что?

– Трудно делиться чем-то с человеком, который ничего не хочет дать взамен.

Данло стиснул челюсти так, что заныли зубы. Нараины, вопреки своим претензиям на трансцендентальность, на деле оказывались прижимистыми, как купцы.

– Я поделюсь с вами всем… чем могу.

– Но мы уже спрашивали вас, где находится звезда Невернеса, и вы не захотели сказать.

– Но это не моя тайна! – почти выкрикнул Данло. Он подумал даже, не сказать ли Изасу Лелю эти координаты – такая информация все равно совершенно бесполезна для всех, кроме пилотов, обученных математике и вероятностной топологии. Но он действительно был не вправе открывать эти секретные сведения. – Я принес присягу.

– Ну разумеется. Присягу.

– Не понимаю, почему вы так хотите узнать, где находится Невернес.

– Нам, в общем, безразлично, где он находится. Но то, каким образом вы совершаете такие дальние космические путешествия, мы действительно хотели бы знать.

– Мне повезло, – искренне сказал Данло, вспоминая искривленные пространства мультиплекса, из которых вышел с таким трудом. – Мне выпала редкая удача.

– Да, возможно, но ведь пилот должен к тому же обладать большим мастерством, не так ли? Если вы готовы поделиться, нас интересует именно это мастерство.

– Быть пилотом нелегко, – сказал Данло.

– Но вы согласны научить нас тому, что знаете сами?

Из последующего разговора выяснилось, что космическое пилотирование и у нараинов, и у Архитекторов Старой Церкви находится на крайне низком уровне. Тяжелым кораблям Лилианы иви Нараи потребовались годы, чтобы преодолеть несколько световых лет от Таннахилла до Нового Алюмита. За последние десять веков пилоты Старой Церкви с трудом наладили сообщение между семьюдесятью мирами сектора, который они называли Известными Звездами. В их столь скромных успехах повинен был, впрочем, сам Экстр, где мультиплекс опасен и непредсказуем, как скутарийская шахиня в брачный период. Но не только – здесь сыграло определенную роль закоренелое презрение и страх Старой Церкви к чистой математике. В этом отношении Архитекторы были не одиноки. Из всех, кого Данло встречал среди звезд, только канторы и пилоты Ордена любили математику самозабвенно и готовы были жизнь за нее отдать. Из всех городов галактики только в Невернесе, в его башнях (и легких кораблях), математика достигла своего полного и прекрасного расцвета. В этой любви и в этом знании заключалась истинная власть Ордена, а власть нелегко приобретается и нелегко передается.

– На подготовку пилота требуется много лет, – сказал Данло.

– Нараины – народ терпеливый, – заверил его Изас Лель.

– И человека на этом пути подстерегает множество опасностей.

– Нараины не раз встречались с опасностью на пути к Новому Алюмиту.

– Я… не гожусь в учителя.

– Но вы же можете передать другим собственные знания?

– Нет. Орден допускает в наставники только мастер-пилотов и других мастеров. – Данло умолчал о том, что ему самому, когда он вернется из Экстра в новую Академию на Тиэлле, почти наверняка присвоят звание мастера.

– Ваш Орден живет по собственным правилам, не так ли?

– Да.

Гнев и досада уже начали проступать на лице Изаса Леля, когда Данло понял, что ему представляется редкий случай завоевать расположение этого человека.

– Если вы действительно хотите, чтобы у нараинов были свои пилоты, способ есть.

Глаза трансцендентала вонзились в Данло, как лазеры.

– Что за способ?

– Обучение пилотов – один из видов деятельности моего Ордена. Многие Цивилизованные Миры посылают свою молодежь в Невернес получать образование.

Изас Лель задумался, поглаживая пластиковое сиденье своего робота.

– Вы хотите сказать, что нам нужно отправить своих детей за тридцать тысяч световых лет?

– Нет, – грустно улыбнулся Данло. – Это было бы невозможно. Но на планете Тиэлла очень скоро откроется новая Академия. Вы можете послать своих детей туда.

Это тоже было одним из аспектов власти Ордена. У элиты Цивилизованных Миров давно уже вошло в обычай посылать в Невернес наиболее одаренных своих отпрысков. Делая это, родители надеялись, что их сыновья и дочери привезут домой сокровища знания, обретенные в холодных стенах Академии. Иногда эти надежды сбывались, но в душах тех, кто возвращался домой, навсегда оставались шпили Невернеса и непостижимый дух Ордена. Молодые люди, столь преданные своим мирам раньше, возвращались туда уже не ярконцами, сильвапланцами или торскаллийцами, а членами Ордена. Через них Орден осуществлял свою подпольноподрывную деятельность. Но об этом Данло не сказал ничего. В качестве посла он обязан был соблюдать дипломатию при всей своей ненависти к затаенной лжи, которой требовала от него эта задача.

– Возможность посылать молодежь в вашу новую Академию – это грандиозный шанс, – сказал Изас Лель.

– Да, – подтвердил Данло. – Так многие думают.

Изас Лель поставил заслон своим эмоциям, и глаза у него стали жесткими, как сапфиры.

– Если мы назовем вам координаты звезды Таннахилла и вы отправитесь туда, вы и Старой Церкви предоставите такую возможность?

– Возможно, мне придется это сделать.

Он боится Старой Церкви, подумал Данло, но еще больше боится обнаружить свой страх.

– Старейшины Старой Церкви ни за что не позволят, чтобы их дети обучались у наманов какого-то неизвестного Ордена, – ядовито ввернула Лиесвир Ивиосс.

– Согласен, – поразмыслив, сказал Изас Лель. – Но это не значит, что мастерство этого молодого пилота их не заинтересует.

Он боится, что Архитекторы пытками вырвут у меня нужные знания, подумал Данло – и замер, представляя себе, как какой-нибудь мастер-палач вонзает иглу ему в глаз и вводит ее вдоль зрительного нерва в мозг. Но почему Изас Лель этого боится?

– Вряд ли старейшины смогут узнать достаточно много, – заметил Кистур Ашторет, – если только не пошлют своих детей на Тиэллу, где бы эта Тиэлла ни была.