Корпорация - Беляева Виктория - Страница 83

… За гулом винтов едва различались слова. Дремала Настя, склонив на малышевское плечо голову.

Завтра они вернутся в Москву — все еще листвяную, золотую, багряную, сверкающую витринами, сияющую куполами… За десять дней, проведенных в Снежном, Малышев успел сделать все, что запланировал. Провел переговоры с профсоюзниками, заключив с Пупковым пакт о ненападении. Бестолочь Пупков неожиданно оказался человеком удивительно хватким, стоило лишь новому директору намекнуть, что, мол, скоро будут верстаться планы на будущий год… и вот, мол, хорошо бы найти толкового и обязательного поставщика спецодежды… С той минуты смотрел Пупков на Малышева преданными собачьими глазами.

Униженный и оскорбленный Алеша Симкин воспрял при Малышеве духом, получив статус первого зама. Теперь Малышев мог быть спокоен за финансы компании — облеченный новыми полномочиями Симкин, от природы, честно говоря, несколько жадноватый, скорее умрет, чем даст хоть копейку, принадлежащую СГК, пустить на ветер

С Немченко же у Малышева состоялся неожиданный для самого Малышева разговор, после которого оба они посмотрели друг на друга совсем другими глазами. Фюрер внезапно полюбил нахального москаля едва не отческой любовью, Малышев же обнаружил в первом заме по производству, помимо легендарной упертости и кондового консерватизма, массу качеств полезных и нужных — крестьянскую сметку и хитрость, например, позволявшую при минимуме средств добиваться максимума результатов.

Словом, с кадрами ситуация налаживалась… Осталось только найти того, кем заменить генерального сбытовика компании. Ибо экспортер компании, «Snowmet», созданный и возглавлявшийся гениальным Березниковым, остался без хозяина — талантливый консультант и великий знаток рынка Юрий Березников скончался в реанимационной палате Центральной кремлевской больницы 15 сентября 2000 года в четыре часа пополудни. Скончался тихо, без мук — просто остановилось сердце.

28

25 сентября 2000 года, понедельник. Москва.

Ладонь врага была теплой, сухой и крепкой.

Они пожали друг другу руки, расселись по обе стороны небольшого стола. Фрайман вытянул руки, поддернул твердые белоснежные манжеты. Старцев выложил на стол сигареты и закурил.

Кроме них, никого не было в комнате.

— Итак, ваше предложение, Олег Андреевич, — сказал Фрайман.

— Мое предложение, — сказал Старцев, — весьма незатейливое. Мы пересмотрели свои активы. Подготовили план перспективного развития на ближайшие годы. И пришли к выводу, что есть смысл сосредоточиться на нескольких основных отраслях и избавиться от тех активов, которые нам не по профилю.

— Разумно, — вежливо улыбнулся Фрайман.

Если и вертелся у него на языке вопрос, по лицу это было не определить. Лицо глядело доброжелательно и терпеливо.

— И мне, Борис Анатольевич, пришло в голову, — продолжал Старцев, — что кое-что из того, что мы намереваемся выставить на торги, может вас заинтересовать.

Фрайман понимающе наклонил голову.

— Мы могли бы просто объявить о продаже, но я предпочел обратиться напрямую к вам — как к человеку, с которым у нас есть некоторые… э-э-э… общие интересы.

Фраймановы короткие пальцы в черных волосках шевельнулись на столе.

— И что же вы намерены мне предложить, Олег Андреевич?… — спросил он наконец, обнажая в улыбке крупные, белые, один к одному зубы.

Старцев затянулся и стряхнул в чистенькую пепельницу столбик пепла:

— То, на что вы и нацеливались, Борис Анатольевич. «Ярнефть».

Ровно на секунду румяные щеки Фраймана изменили выражение, но тотчас благодушие вернулось на лицо:

— Вот как?… На самом деле, предложение довольно неожиданное…

— Бросьте! — посоветовал Старцев, щурясь от дыма, который лез почему-то в глаза, — Ничего неожиданного в этом для вас нет. Насколько я понимаю, «Ярнефть» была в числе ближайших ваших целей. Не единственной, согласен, но одной из приоритетных. Так?… — он дождался, пока Фрайман неопределенно дернул бровью, и продолжил, — В таком случае, Борис Анатольевич, вы близки к цели, как никогда.

Фрайман приятно рассмеялся.

— Вряд ли, Олег Андреевич, вы решили доставить мне нечаянную радость… Очевидно, в обмен на «Ярнефть» вы готовы выставить ряд своих условий. Хотелось бы услышать прямо сейчас.

— В обмен на «Ярнефть» я намереваюсь получить от вас деньги, — сухо ответил Старцев и снова стряхнул пепел, — Никаких подарков я делать не собираюсь. Что же касается условий… Я бы скорее назвал это взаимным обменом. Вам ведь тоже есть, о чем меня попросить, верно?…

Фрайман рассмеялся снова:

— Забавный вы человек, господин Старцев… А говорят, русские не умеют торговаться!… Вы, впрочем, скорее исключение из правил, я бы сказал — единственное исключение… Или, простите за любопытство… Вы, может быть, все-таки, из наших?…

— Насколько мне известно, ближайшие три поколения моих родственников — русские, — ответил Старцев, не улыбаясь, — Давайте к делу, Борис Анатольевич. Вы пытались отсудить у Корпорации «Ярнефть» на протяжении последних двух лет. В конце концов, стало понятно, что никакой суд не решит дело в вашу пользу. Насколько я понимаю, ваши действия в отношении «Росинтера» во многом были продиктованы желанием получить «Ярнефть». Вы ее получите. Но только после того, как прекратите эти свои действия.

— Хм… — сказал Фрайман и посмотрел на собеседника, склонив к плечу крупную темноволосую голову.

— А именно, — продолжал Старцев, — прекратите препятствовать моей встрече с Президентом — раз, освободите Кочета от его обязательств перед вами — два.

— Не много, — светло улыбнулся Фрайман, — но и не мало…

— В самый раз! — заверил Старцев, — Мы же со своей стороны прекратим препятствовать продвижению вашего кандидата на выборах в Байкальске.

— Вы полагаете, ваше противодействие в Байкальске стоит так много? — улыбка Фраймана стала еще шире, но где-то на донышке светлых глаз загорелся живой зеленый огонь.

— Да, — кивнул Старцев. — На сегодняшний день Ларионов отстает от Терских на три процента. Через неделю они сравняются, и тогда результат выборов будет предрешен — не в вашу пользу…

Фрайман безмолвствовал.

— Итак, — Старцев придушил в пепельнице окурок, — Схема проста. Мы снимаем с выборов Ларионова. Но только тогда, года вы с Терских оформите договор о переходе губернаторского пакета «Байкалэнерго» в собственность «Альтаира», и сразу же — заключите договор с Белогорским краем на поставку электроэнергии по тем ценам, которые вы оговорили с Кочетом. Кочет закрывает рот и ничего не требует с СГК. Мы снимаем Ларионова и даем Терских выиграть выборы. Вы получаете контроль над «Байкалэнерго» и «Ярнефтью». Мы получаем спокойную работу для Снежнинской компании.

— И деньги за «Ярнефть»… — добавил Фрайман в задумчивости, — Кстати, во сколько вы оцениваете свое сокровище?…

— Пятьсот, — коротко ответил Старцев.

— Пятьсот миллионов… — пробормотал Фрайман и по-старушечьи подпер румяную щеку рукой, — Полмиллиарда долларов за пятьдесят один процент маленькой компании… Не многовато ли, Олег Андреевич?…

Старцев пожал плечами:

— Не многовато, Борис Анатольевич.

— Больше трехсот вам никто за нее не даст! — уверил собеседника Фрайман.

— И не надо!… — снова пожал плечами Старцев, — Она нам не мешает. Не дадут адекватной цены — «Ярнефть» просто останется у нас, и все. А вот вам она нужна. Она вписывается в вашу схему, как родная, иначе вы не стали бы так упорствовать в борьбе за эту маленькую компанию. Именно поэтому я предлагаю ее вам, и именно поэтому прошу за нее столько, сколько прошу.

— М-да… исключение из правил… — пробормотал Фрайман.

— Я учитываю и то, что в ваших руках по-прежнему остается последний козырь, — Старцев глянул исподлобья, — Векселя горки.

— Векселя?… — Фрайман как будто порылся в памяти, — Ах да, конечно… Ну что — векселя… мелочь какая-нибудь… миллионов триста…

Старцев молчал.