Оборона тупика - Жуков Максим - Страница 22

Глава 5

Струев остановился под фонарем, привалился к нему, достал из кармана пиджака фляжку, свинтил крышку и приложился к горлышку, вливая в себя порцию виски. «Черт бы подрал эти темные закоулки и эту придурочную конспирацию! – ругнулся он про себя, оторвался от столба и, убирая фляжку, зашагал дальше под моросящим дождем. – Что характерно, среди всех придурков я самый главный идиот».

Струев был измотан и подавлен. С каждым днем становилось все хуже. Дело было даже не в хронической усталости и стрессе, не в постоянном снятии стресса алкоголем, не в продолжающемся закручивании гаек конспирации (а с ней и во все увеличивающемся прессе паранойи), не в той пропасти, которая пролегла между ним и обыденной жизнью (к этому-то он давно привык) и даже не в том, что они все более погрязали в жестокости… Так в чем же дело? «Господи, да я же просто боюсь, – Струев даже опять остановился. – Это же элементарный страх. Мне страшно до усрачки. И чем ближе к развязке, тем страшнее…» Страшно было даже не за собственную жизнь. Страшно было оттого, что решительный шаг, скорее всего, сделать все же придется. Струеву сейчас ясно представилось, что если бы за ними всеми вдруг пришли или просто уничтожили на месте, он бы испытал облегчение. «Ты циник и нытик, – сказал он сам себе, снова отпил из фляжки и двинулся дальше, – кроме того, алкоголик». А еще Струев понимал, что, если по неведомой смертным причинам господь окажется к ним милостив, и у них все выйдет, они получат доступ к информации, которая от них была скрыта. Сейчас они знали гораздо больше простых людей, и некоторых из них уже выводили из нервного криза от полученных знаний. То, что обрушится на них в случае успеха, будет несравнимо более тяжелым знанием. Это знание может выжечь их дотла изнутри, превратить в ничтожеств. «Мы слабее тех, против кого идем?» Струев, всю свою жизнь стремившийся знать всю правду до конца, сейчас боялся знания, которое ему предстояло. И еще этот чертов дождь и оставленный в метро зонт!..

Струев наконец вышел к условленному дому, где сегодня был сбор. Крыльцо подъезда не было освещено, только уличный фонарь едва рассеивал темноту у подъезда, рядом с которым четверо молодых парней пили пиво из бутылок, тихо переговариваясь и посмеиваясь. Струев подошел к двери, при этом двое молодых людей оказались у него за спиной. Пивом разило, словно из пивной бочки, но только не от окруживших его людей. «Наверное, разлили прямо себе под ноги, – подумал Струев, – кстати, интересно, а что у них в бутылках?» Один из «пьющих» молодых людей раскрыл дверь подъезда. В лицо ударил свет. Внимательно посмотрев в лицо Струеву, молодой человек кивнул и пропустил его внутрь.

– Второй этаж, квартира семь, – тихо сказал он.

– А что у вас в бутылках, орлы? – спросил Струев.

– У кого что, Иван Андреевич…

– Умельцы…

Струев вошел в подъезд, поднялся на второй этаж, где на лестничной клетке курила парочка. Девушка и парень, быстрыми и цепкими взглядами осмотрев Струева, почти синхронно кивнули на дверь квартиры № 7. Толкнув незапертую дверь, Струев вошел в прихожую. Плащи, куртки, зонты лежали в беспорядке в углу на полу. Гул голосов раздавался из гостиной, куда вел длинный коридор. Налево шел коридор на кухню. Повернув голову, Струев увидел на кухне Суворова и Филиппову, которые о чем-то вполголоса переговаривались. Струев отправил свой плащ в общую кучу, сбросил ботинки и, доставая сигареты, направился на кухню.

– Бог ты мой! – сказал, направляясь ему навстречу, Суворов. – Доцент сегодня даже не опоздал.

– Ты всегда со мной приветливо здороваешься, Данила. Спасибо. Привет, Аня.

– Здравствуй, Ваня. Троица в сборе.

– Это не в том смысле, что третий лишний? – спросил Струев, закуривая.

– Присоединяйся, чудик, – ответил, улыбнувшись, Суворов, – собственно, мы тут тоже вышли покурить, кофе приготовить.

– В шахматы поиграть, – подхватил Струев, – музычку послушать.

– Если бы! – весело хмыкнул Суворов. Филиппова только покачала головой. «Неужели мимо?» – подумал Струев.

– А кого ждем? – спросил он.

– Еще троих, – ответил Суворов.

– Все трое новенькие?

– Да.

– Я сегодня увижу твоего гениального Жука? – спросил Струев.

– Насколько он гениален, покажет дело, – отозвался Суворов, – а ты, доцент, принимай-ка лошадиную дозу кофе. И немедля. Аня, налей ему пожалуйста.

– Пожалуйста, – передразнил Суворова Струев, но из рук Филипповой чашку взял, сел на табуретку и стал вливать в себя кофе.

Коротко пискнул мобильник, лежащий на кухонном столе. Суворов нагнулся и посмотрел на экран трубки.

– Хм, что еще там? – пробурчал он и двинулся в прихожую. Струев поднял глаза на Филиппову, столкнулся с каменной стеной ее взгляда, встал и направился вслед за Суворовым, который уже открыл входную дверь и вышел наружу.

На лестничной площадке были двое незнакомых Струеву мужчин. Один из них в форме полковника, если бы не цепко державший его за горло сзади оперативник, наверное, бросился бы на второго, который прислонился к торцу перил. За его спиной со ступенек лестницы над ним недвусмысленно нависала девушка-оперативница. На лестничном марше, ведущем вниз, стоял один из молодых людей, ранее охранявших вход в подъезд.

– Пусти, – просипел полковник.

– При всем уважении, нет, – спокойно отозвался оперативник.

Струев, стоя босиком на кафеле с кружкой кофе в руке, чувствовал себя по-дурацки. Но сцена на лестничной клетке была еще более дурацкой. «Данила вон в тапочках, – подумал Струев, – хозяин, блин! Видел бы кто это кино!.. Елки, так ведь увидят же!» Он осмотрел двери квартир. Все глазки были залеплены жевательной резинкой. «Ловко», – расслабляясь, подумал Струев.

– В чем дело?! – тихо, но очень недовольно спросил Суворов. – Петрович, если ты пообещаешь не трогаться с места, тебя отпустят.

Полковник медленно поднял руку ладонью в сторону Суворова, тот кивнул оперативнику, и пленник был освобожден от захвата. Он судорожно вдохнул воздух и даже слегка согнулся.

– Железная хватка, сынок, – прохрипел он, держась за горло. – Данила, от этого типа за километр несет ФСБ.

– А я и работаю в ФСБ, – ответил второй незнакомый Струеву мужчина, – правда, я не знал, что при этом приобретается какой-то особый запах…

– Клоуны, мать растак! – едва сдерживая себя, проговорил Суворов. – Что вы здесь устроили, а?

– Данила Аркадьевич, – подал голос оперативник, – они появились с разницей в тридцать секунд, Я думал, что…

– Думать надо надлежащим местом, милый, – оборвал его Суворов, – кто вошел первым?

Оперативник кивнул на мужчину в штатском.

– Объясни мне, Сева, – обратился к тому Суворов. – Какого черта ты здесь задержался?

– Он задержался не здесь, – сказала девушка-оперативник.

– Ну и, Сева?

– Данила, я всю жизнь работаю в спецслужбах, – спокойно ответил мужчина, – и просто хотел понять степень нашей готовности и безопасности.

– Нашей?! – захрипел полковник.

– Остынь, Петрович! – бросил ему Суворов. – И как тебе, Сева, наша готовность?

– Неплохо. Вот только военные наши нервные какие-то.

Суворов перевел взгляд на полковника. Тот на провокацию не поддался и даже улыбнулся.

– Что же, – продолжил Суворов, – тогда знакомьтесь. Полковник Жук Петр Петрович. Полковник Синий Всеволод Алексеевич. Ну а теперь…

Договорить Суворов не успел. Снизу по лестнице поднялся еще один мужчина. У оперативника сдали нервы. У него в каждой руке появилось по пистолету с глушителем, один из которых он направил в лоб вновь прибывшему, второй – на Синего.

– Это, в целом, тоже верно, – спокойно прокомментировал последний.

– Паранойя – вообще полезно, – в тон ему произнес вновь прибывший.

– Продолжаем знакомство, – сказал Суворов, – это Киреев Александр Юрьевич. Все трое, господа, принесли клятву, так что прошу всех в квартиру, пора сворачивать этот цирк шапито. Старший прикрытия ты?