Оборона тупика - Жуков Максим - Страница 66

Еще долго в северных провинциях Афганистана и даже в Кабуле будет жив жуткий миф о дьявольском оружии русских – о бешеных псах, которых они выпускают на воинов Аллаха. Многие села северного Афганистана опустеют: люди в ужасе будут уходить подальше на юг. А когда слухи о миллионах бешеных псов, остановивших армию ислама, начнут считаться именно слухами, когда спадет с душ афганцев цепенящий ужас перед адскими ликами псов, вдоль южных границ уже будет установлена оборонная автоматика и в достаточной мере укомплектована южная группировка войск. Полевой командир, который доживет до этого времени и осмелится сунуться к границе в районе Пянджа, так и не решит для себя, что же все-таки вселяет больший ужас: бешеные псы, лавиной бегущие с севера, или автоматический оборонный комплекс.

Глава 14

Какое-то время Суворов растерянно морщился, пытаясь определить, откуда идет звук. Когда до него дошло, что это зудит индивидуальный коммуникатор, он почти разозлился и не отказал себе в удовольствии помучить абонента на том конце ожиданием. Он вытащил сигарету, прикурил ее, затянулся, выпустил к потолку струю дыма и, уже успокаиваясь, почти ласково проговорил: «Все-таки ты чудик, доцент!» Потом он вытащил из-под вороха бумаг коммуникатор, приладил его на ухо и прижал сенсор отзыва.

– Ну наконец-то, – сразу раздалось в ухе, – я уже думал, что защищенной связью здесь никто не пользуется. Расслабились, понимаешь…

– Ты что, пьяный, что ли? – удивляясь своему спокойствию, проговорил Суворов. – Я тебя просил, кажется.

– Да иди ты! – немедленно откликнулся Струев. – Ты мне скажи лучше, в вашем этом супербункере виски еще имеется?

– Ты совсем с крышей попрощался, доцент? Ты мне виски заказывать будешь по спецсвязи? Не наигрался, что ли?

– Пошел ты в жопу, Данила! Я, что ли, сюда рвался, или ты меня сюда звал по ситуации 23? – Струев смачно и даже как-то театрально икнул. – В ситуации 23 спецсвязь не помешает… Тем более когда хочется выпить. Гони, на хрен, виски или заказывай мне обратный билет. Да, и себе стаканчик захвати, все равно ты после обеда ничем заняться уже не сможешь.

Струев отключился. «Нет, это черт-те что! – подумал Суворов и как-то сразу обмяк. – Хотя, действительно, после обеда глаза опять начнут слипаться… Да и этот перец упьется к черту… Сходить, что ли? Вытащу его пообедать, а потом и правда билет ему, придурку, в зубы, и…»

Суворов вздохнул, затушил сигарету в пепельнице, поднялся из-за стола, подошел к шкафу, открыл дверцу бара, достал бутылку «Jack Daniels» («Черт, сколько же она здесь простояла…») и вышел из кабинета. «А может, промыть его опять? – подумал Суворов. – После капельницы деньков на пять хватит, а там, если толку от него не будет, и вправду на самолет…» Он какое-то время шел по коридору, даже поздоровался с кем-то, как-то заторможенно ощущая эклектичность происходящего. Шагает вот, как идиот, по коридору с бутылкой в руке, да еще с коммуникатором на ухе. «В ситуации 23 не помешает…» – вспомнил Суворов слова Струева и покачал головой, потом тронул сенсор вызова. Ответили не сразу.

– И правда расслабились, – зло выдал в эфир Суворов. – Кто на пульте?

– Полковник Скотников.

– Почему не подтвердил идентификацию, полковник?

– Вы не дали мне времени, Данила Аркадьевич…

– После пересменки остаетесь, полковник.

– Слушаюсь.

– Кто помощник?

– Лейтенант Лейбниц.

– Он тоже остается.

– Слушаюсь.

– И завтра, мать вашу растак, учения. Готовьте приказ и план учений сразу после того, как вас сменят.

– Слушаюсь, – голос полковника совсем не казался расстроенным или упавшим, скорее даже наоборот.

– И вот еще что, полковник. Лейбниц этот, он…

– Так точно, Данила Аркадьевич, полк «детей».

– Пусть в готовности ждет меня у комнаты И-116. Немедленно.

– Слушаюсь. Что-то с Иваном Андреевичем?

– Разговорчики! – рявкнул Суворов, со странным удовольствием отмечая, как поднимается откуда-то лихая холодная злость. «Что это со мной?»

– Виноват, Данила Аркадьевич.

– Сдавать дежурство будете без Лейбница, полковник. Кто принимает у вас дежурство?

– Подполковник Щерин.

– Пересменка в пятнадцать ноль-ноль?

– Так точно.

– Щерину передаете по команде, чтобы немедленно в И-116 направил вестового.

Пауза была довольно длинной, но полковник уже ничего не спрашивал.

– Слушаюсь, – наконец раздалось в ухе.

– После пересменки резервный коммуникатор иметь все время при себе. Включенным. Отбой.

«Что это я так завелся?» – думал Суворов, отметив вдруг давно несвойственную ему пружинистую походку и порядком подзабытую легкую ломоту в скулах. Это от коммуникатора, от непроизвольного скривления губ в одну сторону. «Спецсвязь в ситуации 23 не помешает…» Никакого инсайта не было. Суворов даже не запнулся на ходу. Только дурацкая мысль: «Что, у него самого там второго стакана нет?» И пополз вдоль позвоночника, еще пока слабенький, но крепчаюший с каждой секундой страх. А вместе со страхом почти физически крепчал сам Суворов. Он вспомнил, как 17 лет назад вот так же шел по коридору в Москве с коммуникатором в ухе и боялся, боялся до трясучки и одновременно подбирался весь, сосредотачивался, прояснялись мысли, повышался тонус в мышцах. «Вот зараза, доцент, все еще силен! Запрограммировал меня за десять секунд. И, главное, нашел ведь, раскопал!.. Но чтобы здесь, прямо здесь… Батюшки-светы!..»

У комнаты И-116 стоял лейтенант Лейбниц. Форма на нем была полевая, даже ботинки на высокой шнуровке. Вооружен он был отлично: магазин вставлен в «Шквал», на поясе подсумок с запасными магазинами, открытая кобура со «Стечкиным» и здоровенный кинжал в ножнах. «Дети» не расслабляются. Полная готовность – значит полная готовность. И все. Лейбниц не стал ни рапортовать, ни представляться, просто повернулся лицом к Суворову, оставляя ему проход к двери, и вытянулся в струнку.

– Давно здесь? – спросил Суворов.

– Одна минута двадцать секунд, – доложил лейтенант.

– Войдете за мной, – бросил Суворов и открыл дверь.

Струев сидел лицом к двери. Первое, на что Суворов обратил внимание, была бутылка виски на столе. Только-только початая. Второе – одежда Струева: на нем был новенький синий костюм, белая сорочка и красный галстук. Страх новой волной захлестнул Суворова, поднялся откуда-то снизу и горячей вспышкой взорвался в голове, сжигая сам себя. Через секунду страха уже не было. Суворов снова был на войне.

– Так-так, – сказал Струев, оглядев вошедших, – Лейбница ты с собой прихватил. Это хорошо. Вестовой в пятнадцать ноль-ноль будет?

– Будет, – кивнул Суворов. – Лейтенант, вы остаетесь в нашем распоряжении до утра. Подумайте, кто сможет вас сменить в семь ноль-ноль. Подумайте хорошенько. Это должен быть максимально лояльный человек с допуском не ниже пятого уровня. Ну и навыки…

– Лейтенант Морозов, – сразу отозвался Лейбниц.

– Из «детей»? – поинтересовался Суворов.

– Никак нет. Особый пятый корпус. Переведен сюда позавчера.

– Лейбниц умный, – с удовольствием протянул Струев. – А вот ты, Данила, стакан забыл.

– Забыл, – согласился Суворов.

– А у меня только один, – с напором произнес Струев. – Придется пить из одного. И по очереди.

«Вот, стало быть, как…» – подумал Суворов и оглянулся на Лейбница. Тот сбросил с плеча автомат, снял его с предохранителя и присел на корточки у двери. Суворов свинтил крышку со своей бутылки и сделал большой глоток прямо из горлышка.

– Это пока лишнее, Лейбниц, – произнес Струев. Лейтенант не пошевелился. – Впрочем, как знаете. Вам, Лейбниц, предстоит сегодня охрана важного совещания. Причем функции будут необычными. Командир – я.

Лейтенант слегка повернул голову в сторону Суворова.