Оборона тупика - Жуков Максим - Страница 72

– Могут также оказаться зачинщиками, – пожал плечами Жук. – Ладно, давайте теперь о сегодняшнем дне… Хотя погодите, Олег Иванович, а этот раненый военнопленный из английского детектива, он…

– Так точно, господин полковник, – сразу отозвался Митяев, – я проверил. Был ранен в перестрелке, однако сам оружия не носил и, стало быть, не стрелял. На допросе нес какую-то чушь. Допрашивающий вызвал врача и отложил допрос на утро.

– Оставьте мне данные по всем троим, – после паузы сказал Жук. – Теперь о сегодняшнем дне. Как вы знаете, приезжает Старший Советник Суворов.

– Так точно, самолет приземлился в аэропорту пятнадцать минут назад.

– Стало быть, скоро будет здесь. Я оставлю все командование по-прежнему на вас. Приготовьте отряд сопровождения и отряд прикрытия.

– Уже сделано, господин генерал, я отправил их в аэропорт.

– Замечательно. Пока все. Что-нибудь ещё показалось вам странным, Олег Иванович? Перестаньте вы дуться, ей-богу! Я серьезно спрашиваю.

– Показалось, господин генерал.

– Что же?

– Я просмотрел некоторые другие протоколы допросов. Допросы, понятно, поверхностные, мы ведь ждем следователей спецслужб или каких-либо указаний…

– Я это знаю, Олег Иванович, – нетерпеливо перебил Жук. – Что конкретно в протоколах допросов не то?

– Я обратил внимание, господин генерал, – ответил Митяев, – что почти у всех допрашиваемых в показаниях присутствовал один и тот же мотив: «Не знаю, что на меня нашло, я, как все, был будто пьяный или в бреду, сейчас понимаю всю нелепость, но тогда мне казалось, что… и т. д.» А ведь около трети населения города активно участвовала в вооруженном сопротивлении! Члены городского управления не допрашивались, однако я принимал сдачу здания и конвоировал их к месту заключения. Так вот заместитель бургомистра все время пытался заговорить со мной то на немецком, то на ломаном русском и выражался в том же смысле, господин генерал.

– Это сразу после сдачи здания?

– Сразу, господин генерал.

– Хм… Ладно, Олег Иванович, – Жук подошел к своему стулу и оперся на его спинку, – мы с вами люди военные и свое дело, похоже, сделали. Приехал к нам господин Суворов – вот пусть и назначает расследование. Странностей тут и без привидений ваших хватает с лихвой. Но на всякий, как говорится, пожарный, удвойте охрану этих самых бургомистров и не забудьте о проверке тюрьмы.

– Слушаюсь, господин генерал.

– Ну что же, тогда все.

– Благодарю за чай, господин генерал, – Митяев встал, – разрешите идти?

– Идите.

Пока адъютант убирал со стола, Жук перелистывал распечатки, оставленные Митяевым. За этим занятием его и застал Данила. Сначала в приемной раздался громкий топот, потом отчетливо послышался голос адъютанта: «Господа офицеры!», потом с шумом распахнулась дверь, и на пороге возник Суворов, хмурый, осунувшийся и как минимум два дня не бритый. За ним в комнату вошли еще двое гражданских, которых Жук не знал, затем протиснулся и адъютант.

– Здравия желаю, Данила Аркадьевич! – Жук вытянулся в струнку.

– Вольно, генерал, – Суворов махнул рукой, затем указал за свою спину. – Тут вот со мной новый начальник инженерно-спасательной. И профессор-американец в качестве консультанта. Свержин!

Один из спутников Суворова выступил вперед.

– Вот, генерал, это новый шеф ИСС. Завтра прибудут его люди, надо человека определить и ознакомить. Ну а профессора пока просто определить. Причем поблизости.

– Я поручу это адъютанту, – отозвался Жук, – а господина Свержина направим к начальнику штаба.

Суворов кивнул, прошел к столу и сел. Пока Жук давал распоряжения адъютанту, он просто сидел, глядя в одну точку. Когда все остальные вышли, Жук прошел и сел напротив Суворова.

– Ну здравствуй, Данила.

– Здравствуй, Петрович, – ответил Суворов. – Рассказывай.

– Доклад мой читал?

– Читал. В самолете. Ты так и затруднился с разделением жертв на боевиков и гражданское население?

– Равно как и само население этого чертова города, – согласился Жук. – На выходе одиннадцать тысяч убитых, пять тысяч военнопленных, среди которых несколько сотен оцениваются как зачинщики. Плюс весь состав городского управления. Потери корпуса минимальны, но… Но мы разворотили полгорода. А добропорядочные горожане вырезали не меньше десяти тысяч спасателей, все русские. Плюс бог весть сколько арабов. Теперь все разом присмирели, хотя я уверен, что в вооруженном сопротивлении принимало участие гораздо большее количество людей. Одного только бесхозного оружия обнаружено почти на миллион человек. Вырисовывается какое-то временное всеобщее помешательство… и, да, доложу тебе, что такого рода помешательство, которое из автослесаря, пекаря и студента быстро делает неплохого солдата. Затем все так же быстро заканчивается. Мой начштаба утверждает, что даже люди из городского управления сразу после сдачи не могли уразуметь, что это на них нашло. Ты понял: что-то на них нашло! Данила, разве такое ментальное воздействие возможно?

– Зачем ты это спрашиваешь? Хочешь выяснить, одиннадцать тысяч кого ты здесь положил?

– Я положил одиннадцать тысяч хорошо вооруженных врагов, Данила. Я военный. И у меня был приказ. А ты не ответил на мой вопрос.

– Что, по-твоему, это ещё могло быть? И дай пепельницу, Петрович! – Суворов закурил сигарету. Жук встал, подошел к шкафу, раскрыл дверцу, достал большую хрустальную пепельницу и принес ее Суворову. – Спасибо. Мне чертовски не хватает доцента…

– У него же есть преемники, насколько я помню…

– Да, верно: Монгуш, Петров, Лян – все ребятки будь здоров, но доцент – это доцент. Впрочем, и у них по этой заварушке пока данных не густо. Приходится опираться не на наш статанализ, а на оперативные данные, догадки, да ещё – исследования этого американца. Хотя в данном случае, похоже, все ясно…

– Постой, Данила, Струев же в Голландии…

– Да, – махнул рукой Суворов, – только в Амстердаме. Так что сидит и квасит в каком-нибудь отеле. А в Роттердаме уже почти все спокойно.

– Ты можешь выдернуть Струева в любой момент. Он не нарушит клятвы.

– Обойдемся без него на этот раз, – Суворов затушил сигарету. – Они все равно уже забили мне стрелку.

– Кто – они?

– Они, Петрович, это те, кто все это устроил, – ответил Суворов, – те, кто способен на такое ментальное воздействие. Они вышли на меня в Женеве, откуда я и прилетел сюда.

– Подожди-ка, – вскинулся Жук, – ты что же, знал, что…

– Я все знал, – Суворов поднял усталый взгляд и прямо посмотрел в глаза генералу. – Ты что думаешь, Петрович, мы можем позволить себе шантажировать нас?!

– Но если вдруг какой-нибудь наш город…

– Гамбург был достаточно нашим городом, Петрович. И внешне все выглядит так, как будто нас спровоцировали на штурм города, в котором никого, кроме гражданского населения, не было.

Жук опустил глаза и промолчал.

– Мы где-то прижали им хвост, – продолжил Суворов, – и похоже, что где-то в Европе. Я даже догадываюсь, где конкретно… Но черт, я ещё месяц назад не думал, что все может так повернуться!

– Что о них известно? – спросил Жук.

– Немногое, – Суворов потер пальцами виски, – очень немногое.

– Посмотри, – Жук протянул Суворову распечатки, принесенные начштабом, – возможно, это заинтересует тебя.

Суворов просмотрел материалы, потом отложил их в сторону и какое-то время сидел молча.

– Да уж, – сказал он наконец, – мистика пополам с театром абсурда. Если никто ничего не перепутал, то они, помимо всего прочего, умеют проходить сквозь стены и оживать, но не делают это одновременно. Интересно, почему? А еще они чистюли, мать их растак!.. Вот что, Петрович. Всю информацию, слышишь, всю до мелочей, имеющуюся на текущий момент, собирай, шифруй и передавай в Москву минимум по двум каналам. Прямо сейчас, чтобы через пару часов все уже было в Москве. Сколько времени?

– Десять пятьдесят пять.

– Готовь выезд. Поедешь со мной. Мистер Тродат гоже едет с нами. И вот еще что. Отряд сопровождения доукомплектуешь переносным термоядерным зарядом. И чтобы этот ранец висел на надежном старослужащем.