Оборона тупика - Жуков Максим - Страница 87

– Вы не задали этот вопрос ему, господин Струев?

– Не удосужился. Но не возвращаться же к разговору с ним! Ответь ты.

– Он относился с большой бережностью ко всем вам, господа. Вы были его подопечными, его материалом. Надеюсь, вам доставит удовольствие услышать, что многие из нас всегда боялись людей. Больше всех боялся он, но вы были его проектом и нашим шансом на восстановление равновесия. Кроме того, он особенно боялся трогать вашу троицу. Госпожа Филиппова, если бы была разбужена, стала бы очень сильным хьюменом, возможно, самым сильным из живущих. Атака на вас могла бы повлиять на нее непредсказуемым образом, ведь даже спящей она была способна на многое…

– Репродуктивная женщина-хьюмен во главе государства, призванного решить ваши проблемы в двадцать первом веке, – это понятно. Но при чем здесь я? Роман у нее был с Суворовым, а не со мной…

– Вы очень умны и одновременно совершенно слепы, господин Струев, – чуть более тихим голосом проговорил хьюмен, – если бы не ваше пристрастие к огненной воде, на месте господина Суворова наверняка оказались бы вы. Но, даже не испытывая к вам влечения, как к мужчине, она любила вас, господин Струев. Странные женщины в России, господа… Вот поэтому вас и попытались уничтожить только тогда, когда стало ясно, что вас привезли в Россию по нашу душу. Я с того самого дня, как было принято решение изменить все тренды и сделать ставку на вас, господа, знал, что все будет постоянно висеть на волоске. Вы были источником нашей самой твердой уверенности и самой большой опасности для нас одновременно. И никогда среди нас не было столько сбойных и изгоев, как в эти двадцать лет.

– Ну а Тродат?

– Бросьте, господин Струев! Тродат отказался от пробуждения, он просто никто. Могу лишь сказать, что если для нас вы были опасным инструментом, который мы как следует не смогли просчитать, то для Тродата миссия России была чем-то вроде религиозной веры… Но уверяю вас, господа, никакой ценности для Тродата сама Россия также не представляет.

– Похоже, что ни для кого не представляет, кроме нас самих…

– Я уже говорил вам, господин Струев: вы очень умны. Вы не можете не понимать, что так будет всегда и что все, что вы делаете, не принесет результата. Это тупик, господа.

– А мы и занимаемся обороной тупика, – глухо произнес Струев, – и ничем больше, бог даст, в ближайшие двести лет заниматься не будем.

– Я вижу, вы готовы завершить беседу со мной, господа, – вздохнул хьюмен, – и, если, позволите, я скажу вам еще кое-что. Из разговоров с нами сегодня вы наверняка сделали вывод, что то, что мы, сумевшие предугадать появление страшной опасности для человечества, не сумели до конца просчитать вас, говорит о вашей исключительности. Но ведь это только вопрос, господа, вопрос, а не ответ. И ваша Православная Цивилизация, сколько бы она ни продержалась на плаву, пока в очередной раз не съест сама себя, – тоже всего лишь вопрос. У вас также наверняка возникают мысли на счет того, что именно мы могли породить ведьм. Господин Струев, так и есть, только это случилось косвенно. Вы наверняка удивлялись исчезновению фактора Мировой революции из трендов развития человечества. Нам пришлось делать ставку на вас, на эту самую вашу цивилизацию, и тогда вы просто демонтировали Европу, которая только и могла быть центром той опасности. Но в мире все сбалансировано. Рано или поздно должно было нагрянуть что-то вместо М. Р. Нам тогда это казалось не слишком опасным, ведь скоро у нас в кармане должна была оказаться ваша страна, способная справиться и с этим.

– Сволочь ты! – в сердцах бросил Струев.

– Что бы вы ни думали, нам небезразлично человечество, породившее нас, даже если в этом человечестве нас уже не будет.

– Тродат так же думает?

– Абсолютно. Вы не забыли, как он назвал нас? Но сам он не верит в человечество, он прекрасно понимает, что будущее Земли – это мы. И альтернативой этому могут быть только ведьмы или еще что-нибудь похуже.

– Когда вы узнали, что появятся ведьмы?

– В 2014 году, – ответил хьюмен.

– А Тродат?

– Думаю, года на два пораньше, и он действовал на опережение.

– А как же Джон До? – спросил Струев. – Он ведь, похоже, предвидел все еще раньше. Что же вы так?

– Все очень сложно, господин Струев. Я не исключаю, что мы поддались соблазну и упустили нечто важное, но не стоит путать древнее мистическое недоверие к самкам с тем, что мы получили вместо Мировой революции. Вы умный человек, господин Струев. Вы даже слишком умны для человека. Вы не можете не понимать, что с такой страшной чумой человечество столкнулось впервые…

– Ты плохо знаешь историю человечества, нелюдь.

– Отнюдь, господин Струев, и я понимаю, на что вы намекаете. Вы ведь имеете в виду ту, первую Инквизицию, не так ли? Господину Ляну действительно на ближайшее время уготована роль Великого инквизитора. Но задумайтесь, если та Инквизиция действительно победила, то что из этого вышло? И кто на самом деле вытащил человечество? Подумайте об этом.

– Устал я думать, родной. Хватит с меня.

– Хочешь поговорить с самим Тродатом? – спросил Лян у Струева.

– Да пошел он! – отмахнулся Струев. – Его камеру точно можно очищать.

Лян пожал плечами, восстановил зеркальную стену и двинулся к лифту. Струев последовал за ним. Они молчали всю дорогу назад до приемной. Когда они вошли в кабинет Ляна, то увидели там Петрова. Он сидел в уголке верхом на стуле. На их появление он прореагировал только слегка приподняв брови. Лян уселся в свое кресло. Струев устроился на гостевом стуле.

– Есть что добавить, Иван? – спросил Лян.

– Слушай, Лянушка, я не понял, – отозвался Струев, – весь этот цирк ты затеял ради того, чтобы узнать, в чем я подправлю свою историю?

– Да, – Лян спокойно смотрел собеседнику в глаза, – учитель, с этого дня ты свободен в любом случае и сам можешь выбирать, чем тебе заниматься. Но раз уж ты начал излагать свои выводы, доведи дело до конца.

– Надеюсь, ты не мучаешься от мысли, победили ли бы мы без хьюменов в 2008 году?

– Нет. Я мучаюсь от мысли, вдруг наши беды сегодня и наша будущая победа – тоже игра каких-то сил.

– Это хорошо, – сказал Струев, – это очень хорошо, что именно об этом ты сейчас думаешь. К сожалению, ничего на сей счет я сказать тебе не могу – просто не знаю… Однако, Лянушка, на момент нашей сегодняшней встречи ты знал больше, чем я. Хотя слышал то же, что и я. Так что… Ты сказал, что я более не изолирован, что я больше не Советник и что сам могу выбирать поле деятельности…

– Это так.

– Хорошо. Я хочу на фронт.

– Куда ты хочешь?

– Воевать.

– Хм. Ну что ж. Мы формируем бригады ламеров как для изучения явления, так и для возможных контратак. Был всю жизнь программистом, теперь побудешь ламером.

– Да ты заранее знал, чего я попрошу! – воскликнул Струев.

– Я учился у тебя, Иван, – отозвался Лян, – только у меня к тебе просьба: не лезь на рожон, ладно?

– Пошел ты, господин Старший Советник! Я буду рядовым?

– Нет, но и не генералом. Сейчас я представлю тебе твоего начальника.

Лян нажал на кнопку на своем столе. Струев обернулся к входной двери, в которую через пару минут вошла женщина в полевом комбинезоне.

– Забирайте господина Струева, Антонина Ивановна, – сказал ей Лян.

Струев, совершенно остолбенев, стоял и смотрел на своего нового начальника. Потом он задумчиво улыбнулся и, не попрощавшись, шагнул в дверной проем. Женщина кивнула Советникам, вышла вслед за Струевым и прикрыла дверь.

– Прощай, учитель, – тихо сказал Петров, не поднимая головы.

Струев и женщина шли по коридорам базы.

– Ты все так же прекрасна, седьмая, – сказал Струев.

– Теперь меня зовут Светличная Антонина Ивановна, – отозвалась женщина.

– Мы в некотором роде поменялись ролями, а?

– Вроде того.

– Как мне называть тебя… вас?

– Зови меня Тоней, Иван.

– Хорошо, Тоня… Скажи мне, то, что мы будем делать, это опасно?