Победоносец - Жулавский Ежи - Страница 43

Победоносец слушал, молчаливый, угрюмый и неподвижный. Лишь когда Ерет заговорил о том, как его встретили на Теплых Прудах и что за смута, что за происки там теперь затеваются, брови у Марка на краткий миг поднялись и голова дернулась враждебно и гордо.

Молодой воитель наконец умолк и вопросительно глянул Марку в лицо. Чувствовалось, что с губ у Ерета просится сдерживаемый почтительностью вопрос: «Что дальше?» Если и существовали в душе у Ерета хоть какие-то сомнения в предназначении и божественной мощи светлого пришельца с Земли, то после штурма и попросту непостижимой победы они отпали полностью, однако свет сердечной радости пригашали заботы о будущем. Он понимал, что если Победоносец вознамерится продолжать войну с прежним размахом, солдаты начнут гибнуть от перенапряжения и нехватки сил. Но Марк тоже понимал это. Здесь, в захваченном городе шернов, в этой заоблачной, неприступной и все-таки взятой западне, он яснее, чем когда-либо, видел, что об окончательном и бесповоротном покорении лунных первожителей не может быть и речи. На это нужны годы и гораздо большие силы, чем те, которыми на сегодняшний день располагает лунное человечество…

Невеселые думы были прерваны появлением нескольких караульных. Они вели пойманного по соседству, поседевшего от старости шерна. Шерн не защищался и не пытался бежать, поэтому его не убили, а помня наказ Победоносца брать пленных живьем для дознания, доставили к вождю целым и невредимым.

Шерн был одет в диковинный плащ, густо шитый драгоценными камнями, на руках и ногах у него были золотые чеканные браслеты. Поставленный перед Марком, он глядел на человека с интересом, но безо всякой тревоги.

Марк заговорил с ним, но шерн покачал головой, давая знать, что не понимает, и начал посвечивать тусклыми цветными пятнами на лбу. Среди присутствующих никто не разумел этого языка. Бросились искать Нузара и подчиненных ему двух выворотней, которые выросли в этой стране среди шернов и, вероятно, могли бы послужить переводчиками.

В ожидании, пока их найдут, Марк начал расспрашивать солдат, как им удалось поймать шерна. И услышал необыкновенный рассказ. Неподалеку от этого здания солдаты обнаружили круглую башню, решили поискать там ночлега и наверху наткнулись на запертую дверь.

Город был пуст и покинут. Ни один шерн никому на глаза не попался, и поэтому никто не рассчитывал на такую находку.

Однако дверь была заперта. Солдаты решили, что это сделано шернами, перед тем как упорхнуть через окно. И взялись ломать дверь просто так, ведь ночлег можно было найти где угодно.

— Устать-то мы устали, что правда то правда, — пояснял один из солдат. — Но сами знаете, как в драке разойдешься, так удержу нет, ноги еле носят, а руки чешутся, чего бы еще раздолбать. И башня чудная, интересно там. По стенам вдоль лестницы знаки разные, и снизу видно, что на верхушке какие-то штуки непонятные. Дверь толстенная была, крепкая, корячились долго, я первый туда вломился и вот товарищ со мной. Смотрим — шерн. Как точней сказать, не знаю, а первое, что я подумал, глядя на него, — он, должно, ненормальный. Сидит спиной к нам, ноль внимания, и камушки малюет.

— Что-что? — не понял Марк.

— Камушки, говорю, малюет. Мы вошли — он даже не шелохнулся, вся берлога этими камнями набита, кругляши такие, с кулак, и в разные цвета размалеваны. Полки по стенам, и они на полках лежат рядами. Я захватил один, вот гляньте.

С этими словами солдат протянул Победоносцу шар, точенный из камня и покрытый от полюса до полюса тесной спиральной линией из разноцветных точек. Марк взял шар, долго рассматривал, а потом бросил взгляд на шерна. Пленник дрожал всем телом, не сводя глаз с рук Марка. Победоносец несколько раз подбросил шар — глаза шерна так и ходили за камнем, ловя каждое его движение в воздухе.

Доложили, что прибыл Нузар с товарищами. Выворотни вошли, увидели шерна и пришли в такое возбуждение, что позабыли отвесить Победоносцу обычный поклон. Как бы онемев от испуга, уставились на старое чудище, с явным изумлением глядя на сыромятной кожи ремни, которыми были опутаны его руки на запястьях возле блестящих золотых браслетов. А Нузар, увидев в руках у Марка каменный шар, воздел руки и распластался ничком на полу перед Победоносцем.

— Ты властелин, ты величайший из великих! — воскликнул Нузар. — Ты поймал самого Великого шерна, мы о нем слышали, но видеть — не видели никогда! И вот мы глядим на него, а он стоит перед тобой, о хозяин, как твой пленник, и на руках у него прочные узы!

Двое других выворотней тоже ткнулись лбами в пол, бормоча что-то бессвязное. Прошло довольно много времени, прежде чем Марк сумел добиться от них вразумительного рассказа.

Мол, среди шернов издавна идет молва, что в одном неприступном городе живет всезнающий старец. Его называют Великим шерном, он хранитель тайн, которые испокон веков пишутся цветным письмом на круглых камнях. Он свят, и никто не смеет его коснуться, хотя он не правит и никому ничего не приказывает. Сами шерны ничего не хотят знать, они считают, что это лишняя тягота и превыше всего ценят забвение, но Великий шерн знает все на свете, а когда чует, что близится смерть, сам выбирает себе наследника и посвящает во все тайны мира, не иначе как чтобы знание сохранялось.

Великий шерн записывает все важные события. Это ему поручено. Выворотни узнали его по плащу и золотым браслетам, а также по круглому камню — таких камней никому из шернов, кроме Великого, под страхом смерти расписывать красками нельзя.

Марк с удивлением слушал этот рассказ, не без любопытства разглядывая шерна. А потом спросил выворотней, могут ли они объясниться с шерном.

Нузар призадумался.

— Если он что-нибудь захочет сказать цветным лбом, худо-бедно, может, и поймем, — ответил он, — но голос для него ничего не значит, если он никогда не бывал среди людей. Между собой шерны пользуются голосом так, как люди, когда кивают или руками машут, по поводу самых простых вещей, если почему-то не получается смотреть друг дружке на лбы. Так что сказать ему что-то мы вряд ли сможем.

И все-таки Победоносец потребовал, чтобы они спросили у шерна, почему он не убежал вместе с остальными. Нузар оказался не в счет, поскольку не в состоянии был перевести вопрос. Двое других выворотней принялись издавать пронзительные, визгливые звуки, приседая и размахивая руками. Шерн презрительно посмотрел на них и посветил лбом. Выворотни примолкли и сосредоточенно уставились на мелькающие проблески.

— Что он говорит? — нетерпеливо спросил Марк.

— Он говорит, что так ему было угодно, — без особой уверенности ответил Нузар.

— То есть как это? И больше ничего?

— Ничего, хозяин. Говорит, что так ему было угодно. Марк встал и подошел к неподвижно стоящему шерну.

Жуткое лицо первожителя продолжало хранить бесстрастное, слегка презрительное выражение даже при виде великана вдвое выше ростом, чем любой из шернов и людей. Не угадывалось ни малейшего следа страха или замешательства. Разве что искра любопытства промелькнула в глубине четверки тусклых, налитых кровью глаз.

— Скажите ему, — обратился Марк к выворотням. — Он будет жив и свободен, если согласится ответить на мои вопросы.

Выворотни снова принялись завывать, лаять, приседать, размахивать руками и, когда через некоторое время шерн что-то ответил им проблесками, обратили к Победоносцу тупые лица со смущенным выражением.

— Он говорит: если бы ему жизнь была дорога, он ушел бы вместе со всеми. Но он хотел посмотреть…

Выворотень осекся.

— На Победоносца! — торопливо подсказал Нузар.

— Он действительно так сказал?

— Он сказал иначе, но не дерзну…

— Говори!

— Глянуть хотел на глупого жирного пса, — со стеснительной ухмылкой произнес выворотень.

Дальнейшие попытки добиться толку от разговора с шерном так ни к чему и не привели. Казалось, ему было безразлично, что его ждет и как с ним поступят. Ни угрозами, ни обещаниями его не удавалась склонить к ответам на вопросы. Лишь когда Победоносец спросил, о чем написано в каменных книгах, которыми он ведает, шерн гордо усмехнулся и ответил: