В нужное время в нужном месте - Богданов Андрей Николаевич - Страница 2

Да.

Уже.

Двадцать пять, двадцать пять... Вышла теща погулять.

– Забираем все... Надо было регистрировать, Бонифаций, теперь будут лишние проблемы.

Я пожал плечами.

– Шериф, на берегу следы. Много. Наверное, около шестерых мужчин. Недавно. Меньше часа. Выносили что-то тяжелое. Несколько раз. Пришли и ушли на катере.

– Да... – пробормотал Марат. – А ты что скажешь, Бонифаций?

– Ничего.

– А ты вообще что-нибудь видел?

– Нет.

– Слышал?

– Нет.

– Ты что, снотворного обожрался на ночь? Или спишь с затычками в ушах? Стреляли из двух стволов!

– Снотворного я не пил, в ушах ничего не было.

– Ясно... Так, Бонифаций, посмотри по комнатам. Может, чего пропало.

– Хорошо.

В компании человека Шерифа я прогулялся по комнатам. Завернул в тещин кабинет. Вот тебе и „НЕ ХВАТАЕТ“...

– Марат!..

– В чем дело?

– Тещиной коллекции черепов нет. Пропали все...

– Кому это вдруг полтысячи черепов понадобилЬсь?

– Шиза какая-то... Метко. Именно „шиза“.

И эта самая шиза стала резко набирать обороты.

– Ваше высокоблагородие!..

– Да.

– ...Тут... ну... вообще ерунда полная – это оружие неисправно, оно не могло выстрелить... Но выстрелило!

– Что?!

– Вот, сами посмотрите... Мы вынули гильзы. Потом взвели курки, нажали – и ничего.

– Что ничего?

Шерифов следователь для наглядности продемонстрировал. Когда он нажал сначала один спусковой крючок, потом другой, потом оба вместе – привычных в таком случае щелчков не последовало.

– И что это значит?

– Не знаю, Шериф. Из него недавно стреляли – это видно. Но он не исправен.

– Может, он повредился... э... после выстрелов?

– Сейчас гляну...

Следователь бывалыми руками проворно разобрал мой обрез...

– Ну – что там?

– Можете меня уволить, но эта пушка – просто железяка. Из нее невозможно выстрелить ни так, ни этак.

– В смысле?

– Посмотрите сами – все как-то наперекосяк... Но это не от выстрелов... Это уже давние дефекты... Он старый очень... Ему лет сто. Или больше... Но, странно, ваше высокоблагородие – за ним почему-то хорошо ухаживали, смазывали, чистили...

– Да... Но ты говорил – из него стреляли.

– Это по внутренней поверхности стволов четко видно.

– Бонифаций, ты стрелял из этого оружия?

– Да, Марат...

– Давно?

– На прошлой неделе, на выходных... По бутылкам.

– Ваше высокоблагородие, это исключено. Господин говорит неправду. Из этого обреза невозможно...

– Я уже слышал!

– Извините, ваше высокоблагородие...

– Бонифаций, а может – это не твой обрез, а? Приглядись внимательней... Руками не трогай!..

– Это мой обрез.

– И ты из него стрелял неделю назад?

– Да.

– Бонифаций, ты в уме? Из него нельзя выстрелить, ты же слышал – это барахло.

– Марат, ты не последователен. Человек же отчетливо сказал – из стволов недавно вылетала картечь... Это видно по внутренней поверхности...

– Заткнись.

– Но ты же сам спрашиваешь... Дай мне обрез, я выстрелю. Просто никто кроме меня и Капитолины Карловны не может из него стрелять. Он так устроен. Заколдованный или что-то вроде того...

– Ты сам-то хоть понял, что сказал?

– Давай обрез. И я шмальну из него!

– Нельзя, он вещественное доказательство...

– Тогда о чем речь, Марат?!

– На всякий случай обо всем.

– Это глупо, Марат.

– Ну, допустим... Тогда просто подумай о том, что говоришь. Заметь – протокола я не веду, ничего не записываю... Все это случится у меня в кабинете. Вот и подумай – ЧТО ты там будешь говорить.

– То же самое, что сейчас.

– Это плохая шутка.

– А я не шучу, Марат.

– Да, ты не шутишь – ты себе свободное место на галерах подыскиваешь.

И тут – пришла жена...

И – началась душераздирающая сцена...

– Мама-а!!!

– Сюда нельзя.

– М-м-а-ам-м-а-а-ачк-а-а-а-а!!!

– Бонифаций. Уведи. Потом договорим. Никуда не уезжай из города. Ты понял?

– Да. И?

– „И“ – не знаю! Пока. Будь в городе. Похороны я организую. Понял?

– Иди ты, „понимальщик“...

– Дурак ты. Дурак и скотина. Для тебя же стараюсь, не для себя...

– Гран мерси...

– Чего?

– Агромадное спасибо, говорю.

Диалог был закончен. Тому, как я провел утро, как обнаружил труп, Марат не поверил. И, надо признать, у него на то были все резоны: из дома стадо каких-то козлов волочет полтыщи черепов, уроды причаливают, отчаливают, теща палит из обоих стволов...

И не просто „стволов“, а из непонятного обреза, принадлежащего зятю.

Еще оставляет предсмертную записку, адресованную тому же зятю.

А зять – ни при чем.

Спит. Просыпается. Кофей пьет. Сигареты курит.

И даже выстрела не слышит!

Я бы тоже не поверил.

Если бы не был тем самым зятем.

Той самой тещи.

Обладательницы того самого собрания пропавших черепушек.

Под моим руководством супруга скушала лошадиную дозу успокоительного и молча осела на кровать. В доме стало гораздо тише. И душераздирающая сцена, миновав вокальную фазу, приняла более смирную конфигурацию. Но легче от этого никому не стало.

Глава вторая

Заложники морской крепости

(Месяцем ранее)

1

...Второй день вою про себя „Лунную сонату“ Бетховена.

К чему бы это? Ведь Луны в нашем звездном небе нет. И от моего „пения“ она вряд ли там появится. Говорят, на Земле волки обожают выть при лунном свете. Наверное, в одной из прошлых жизней я был земным волком.

А в этой жизни меня зовут Бонифаций Македонский. Родился и вырос в Великом Новгороде, столице планеты Русь. Служу здесь директором тюрьмы, которую в честь разрушенной парижской каталажки назвали Бастилией.

Ни слуха, ни голоса у меня нет. У меня есть только лунное настроение.

Жена говорит, в юности я был похож на Алена Делона, а с возрастом начал превращаться в Бельмондо. Что она имеет в виду, хорошо это с ее точки зрения или как – неясно.

... Теща опять затеяла помирать. На сей раз почему-то в августе. Завтрак посвятила детальному обсуждению процедуры и регламента своих бесконечно приближающихся похорон. Жена привычно возмущалась: „Сколько можно, мама, нервы трепать!..“ Дочь Алиса в полусне прихлебывала кофей и ни на что не реагировала.

А мне погребальная тема понравилась. Внес свою лепту. Не оценили. Предложил, видите ли, не опошлять Великую Кончину Великой Женщины вульгарными похоронами, а изготовить из тещи симпатичную мумию. Установить уже неопасную Капитолину Карловну в ее же будуаре... Тему развить не удалось.

Теща обиделась. Мол, традиции предков, из земли пришли и в землю уйдем, наши древние кладбища – это святыня, а вы – поколение без идеалов, ренегаты, и вообще – куда катится планета, если сам директор Бастилии ТАКОЕ смеет заявлять?! И этот человек (то есть я) имеет наглость считать себя писателем-патриотом, да его (то есть опять меня) на пушечный выстрел к литературному творчеству и особо опасным преступникам подпускать нельзя!

И обиделась. И вышла. Громко хлопнув дверью.

А чего обижаться? Чего дверями бахать? Моя идея целиком и полностью гармонирует с ее любимым увлечением.

Поясняю. У тещи хобби. Она еще со студенческих времен натуральные черепа коллекционирует. Человечий черепок для нее – лучший гостинец. О данном факте в городе хорошо знают, и поскольку Капитолина Карловна – персона чрезвычайно почитаемая, стараются изо всех сил угодить.

За большие магарычи с бесхозных покойников в моргах головушки отвертывают, потом очищают, полируют, лаком покрывают... Целая технология. Морговский персонал буквально молится на Капитолину Карловну, кормилицу... Черепов в нашем доме набралось уже 483 штучки. Аншлаг в театре, кости блещут!

Очередное пополнение коллекции было вчера – элегантная суперголова какого-то бомжа, погибшего в привокзальном кафе. Подарок нашего щедрого друга Шерифа.