Подземная пирамида - Леринц Ласло Л. - Страница 93

– О каком там еще ключе вы болтаете, вы, закоренелый атеист? Где он, этот ваш чудо-ключ?

У меня уже готов был сорваться с языка ответ, что, мол, давайте поищем, может быть, найдем его в открытой двери, когда в установившейся тишине до нас долетел ликующий голос Ренни, стоявшего позади нас:

– Здесь! Вот он – ключ! Ключ, который мне оставил мой отец!

На ладони его вытянутой руки поблескивал изготовленный из неизвестного материала жук-скарабей.

– Как вы до этого додумались, Ренни? – спросил я его, когда мы уже были в следующем коридоре. – Вы что-то почувствовали?

– Даже не знаю, – пробормотал он задумчиво. – Первым толчком послужили, пожалуй, ваши слова. Знаете, у кого есть право пройти к пирамиде, у того должен быть и ключ. Я почти подсознательно начал размышлять, что же у меня может быть. А потом как будто какая-то неведомая сила вложила скарабея мне в руки. Возможно, конечно, что это только мое ощущение.

– Вы видели какую-нибудь вспышку, луч или что-то подобное?

Он решительно потряс головой.

– Определенно нет. Я просто протянул скарабея в эту сторону, и дверь сдвинулась. Ну не чудо ли?

– Да, несомненно.

– Эй! – протолкался поближе ко мне Миддлтон. – А не может быть, что запирающаяся плита сдвинулась все-таки из-за танков?

– Абсолютно невероятно. Но мы сейчас же убедимся в этом! Ренни!

– Я слушаю.

– Повернитесь и закройте дверь! Он изумлено воззрился на меня.

– Что сделать?

– Закройте дверь! Если вы ее оставите открытой, то окажете большую услугу Джиральдини и Рении!

– Вы думаете, что… она закроется?

– Попробуйте.

Он вынул скарабея из кармана и зажал его в руке.

– А вы? Как вы потом выйдете? Просто можно было расчувствоваться, как он о нас заботится.

– За нас не волнуйтесь, – сказал я, добавив про себя: «И до этого ты не очень-то волновался…»

Он пожал плечами и вытянул руку.

Я думаю, что никто и никогда не следил за ходом спектакля с таким трепетом, как мы за действом Ренни. Скарабей лежал у него на ладони, дверь однако оставалась совершенно неподвижной.

– Ну, и что теперь! – рявкнул я на него.

– Откуда я знаю, – сказал он беспомощно. – Я и тогда больше ничего другого не делал.

– Так почему же она не движется?

– Не имею понятия…

– А вы при этом тогда не думали о чем-нибудь?

– Нет. То есть…

– О чем?

– Кажется, о том, что хорошо бы, чтобы дверь открылась.

– Ну, так теперь подумайте, что хорошо бы, чтобы она закрылась. Ну, давайте! Чего же вы ждете?

Я увидел, как от напряжения у него на лбу выступили капли пота. И когда чуть было снова не закричал на него, дверь дрогнула и выдвинулась из стены.

– Валяйте, Ренни! Дальше!

Исписанный иероглифами монстр двигался с такой медлительностью, как будто полз по моим измученным нервам. В тридцати или сорока сантиметрах от противоположной стены дверь остановилась и больше не двигалась.

– Давайте, Ренни! Ее нужно закрыть до конца – и этот раунд мы выиграли. Им может понадобиться не один час, пока они сумеют пройти здесь!

Ренни старался из всех сил, пот лил с него ручьями, дверь, однако, так больше и не шевельнулась.

– Сосредоточьтесь, Ренни! Ради бога, попытайтесь сосредоточиться!

Сдавленным от рыданий голосом он проскулил, обращаясь ко мне:

– Нет больше сил! Я не могу ее закрыть! Что я ни делаю, она не двигается!

– Она должна сдвинуться, потому что иначе нам конец! Если вы закроете ее, мы выиграли этот матч! Пока они пробьют себе здесь дорогу, вы сможете улететь!

– Я не могу! Поймите же, что я не могу!

Он сгорбился, сунул скарабея в карман, дыша так тяжело, словно только что закончил победителем полуночный марафон в Сан-Паоло.

Силади подскочил к нему и обнял за плечи.

– Что с тобой, Ренни? Все в порядке, мой мальчик? Ренни кивнул головой и оттолкнул от себя Силади.

– Все в… в порядке! Но я не… могу… ее закрыть…

– Хорошо, мой мальчик, и не надо. Придумаем что-нибудь еще.

Потом Силади повернулся ко мне, потрясая кулаками.

– Оставьте Ренни в покое, понятно? Еще не сможет улететь из-за этой дрянной двери! Может быть, механизм испортился. Подумать только! Он находился здесь под землей около четырех тысяч лет!

Я сделал над собой усилие, чтобы успокоиться: ведь, в конце концов, все могло получиться и хуже.

– Ладно! – сказал я и кивнул им. – Вы правы… Может быть, действительно, механизм не в порядке. Вы теперь идите вперед, а я тем временем приготовлю для них небольшой сюрприз.

Я подождал, пока они не побрели покорно вперед, и попытался подтолкнуть вслед за ними и Сети.

– Ты тоже иди, дорогая… Я тотчас догоню вас. Однако Сети решительно покачала головой.

– Я останусь с тобой. Пока только…

Для нежностей у нас не было времени. Вместо ответа я выудил из кармана небольшое взрывное устройство, установил контактный взрыватель и закопал мину в проеме двери под воображаемым порогом. Стряхнул с рук песок и обнял Сети за плечи.

– Пойдем, дорогая! Этим мы выиграли еще несколько минут.

Мы сделали, наверно, всего несколько шагов, догоняя остальных, когда она неожиданно остановилась.

– Что случилось, дорогая?

Одной рукой она оперлась о стену туннеля, а другой вцепилась в мое плечо. Ее пальцы впились в мое тело с такой силой, что я невольно вскрикнул.

– Ой! Что случилось, Сети? Тебе нехорошо?

Она ответила не сразу, лишь стояла и тяжело дышала; было заметно, как поднималась и опускалась ее грудь. Затем она заговорила хрипловатым голосом, как ее мать:

– Как-то странно, Сэм… Все так странно. Я подумал, что волнение слишком подействовало на ее нервы.

– Послушай меня. Сети, – сказал я как можно нежнее. – Нужно только еще чуть-чуть запастись терпением. Совсем чуть-чуть. До входа, видимо, совсем недалеко. Когда дойдем, ты сможешь отдохнуть…

Она повернула ко мне лицо, и тут я впервые по-настоящему испугался. Я не увидел ее зрачков, карие глаза ее совершенно побелели.

– Сети! – рванулся я к ней. – Сети! Что с тобой!

Она повесила голову, отпустила мое плечо и неуверенным шагом двинулась вперед. Я поспешил за ней, чтобы подхватить, если вдруг упадет, но до этого все же не дошло: спотыкаясь, правда, но она медленно шла за остальными.

Я наклонился, разгладил носовым платком песок над взрывным устройством, потом бросился за ней вдогонку.

Когда на Сети упал луч моего фонарика, она снова стояла у стены, прислонившись к ней спиной. Глаза ее по-прежнему отсвечивали белым и не видно было и признака зрачков. Я сделал несколько шагов, чтобы подойти к ней и повести дальше, когда нечто помешало мне и почти толкнуло назад, туда, где я стоял перед этим.

Этим нечто был голос Сети.

Потому что в тот момент, когда я шагнул к ней, она заговорила.

Она открыла рот, и с ее губ стали срываться звуки, которые, как я теперь понимаю, были словами: певучими словами неизвестного языка. Ее голос звенел и переливался, словно электронные музыкальные инструменты играли странную мелодию в несколько какофоничном исполнении. Но было в этой музыке, несомненно, что-то успокаивающее.

Я остановился, протянутые к ней руки безвольно опустились, и я застыл на месте, словно превратившись в соляной столб.

И если вы сейчас меня спросите, почему я был так поражен, ведь после всего случившегося я должен был знать об этом странном языке, – что ж, просто я ни– кому не пожелаю, чтобы однажды его избранница с совершенно побелевшими глазами начала исполнять для него мелодию, как это сделала Сети.

Если только, конечно, она музицировала для меня.

Когда мы догнали остальных, Хальворссон с укоризненным видом скользнул по мне лучом своего фонарика и тихо проворчал:

– Боюсь, что ваше место здесь, впереди.

Я глотнул подступивший к горлу ком, но ничего не ответил. От вопроса Йеттмара, однако, мне не удалось уклониться.

– Вы пустили в ход один из ваших маленьких трюков, Сэм?