Королевство теней - Эрскин Барбара - Страница 137

Она кивнула со слабой улыбкой.

– Нейл, – всего лишь во второй раз она назвала его по имени. – Ты ответишь на один вопрос?

– Какой?

– Ты меня ненавидишь и презираешь?

– Это два вопроса.

– Нет. Не шути. Я хочу знать.

– Нет и нет. Довольна?

– Я тебе не верю.

– Тогда зачем спрашиваешь? Вставай, давай пойдем где-нибудь перекусим. Нам еще нужно написать манифест, ты мне поможешь? Одностороннюю Декларацию Независимости Клер Ройленд. И не беспокойся, что другие думают о тебе, Клер. Важно то, что ты думаешь о себе сама.

Зак медленно, оглядываясь, шел по Грассмаркет. Он никогда раньше не бывал в Эдинбурге, и от резкой, суровой красоты города у него перехватывало дыхание. Так мало городов отвечают своему образу, замечательному на открытках, но этот отвечал. Огромный замок, вросший в скалу над городом, старинные улицы – живая история громким голосом говорила здесь: в каждом здании, в каждом камне. Зак глянул на листок бумаги в руке – «Стражи Земли». Хорошее название.

Он наконец нашел их помещение – прямо под высокими стенами замка, но оно было заперто. Он дважды постучал, пожал плечами и пошел прочь. Нужно найти, где остановиться, а утром повторить попытку.

Он стал взбираться по ступенькам Кастл Винд в сторону эспланады. Эдинбург – сердце Шотландии. Зак чувствовал, что начал лучше понимать Клер. Отголоски истории здесь везде; они должны будоражить человека с повышенной чувствительностью. И он сам дал волю своему мистическому чувству. До встречи с ним у Клер были сны, и кошмары, и страхи, но на каком-то качественно ином уровне. Теперь же, когда тонкая перегородка, отделявшая прошлое от настоящего, каким-то образом лопнула, молодая женщина оказалась внутри потока чужой жизни и поток этот сбивал все на своем пути. Вот почему он приехал – не потому, что мог помочь ей, а потому, что чувствовал свою вину.

Он часто читал о подобных вещах, до бесконечности обсуждал их с друзьями у себя дома, в Калифорнии, под жарким солнцем, при ясном свете дня, но здесь, в таинственных сумерках шотландского зимнего вечера, когда его окружили тени прошлого... Он вздрогнул. Даже в Кембридже было по-иному. Там только говорили. Все говорили до бесконечности, пока, к своему удовольствию, не доказывали квадратуру круга, а потом все начиналось сначала. Но это были теории, и он знал, как ими пользоваться. Здесь же было больше, чем сочетание теорий, преданий, инстинктов и домыслов. В силу вступила реальность прошлого и он не знал, как с ней справиться.

Наконец он достиг вершины – его сердце бешено колотилось от крутизны извилистых лестниц, – и повернулся, чтобы взглянуть назад. Дымящиеся крыши Эдинбурга казались темно-перламутровыми при вечернем свете. За ними, в отдалении, округлыми складками вставал ряд холмов, таинственных, суровых, косые оранжевые лучи закатного солнца отбрасывали резкие черные тени в долинах. Он долго смотрел, потом повернулся и пошел вдоль эспланады к центру города. Сейчас он слепил огнями, но в небе было еще достаточно света, чтобы разглядеть грифельные воды Форта, а за ними опять холмы. Вдалеке Зак различал очертания высоких гор. На них, в последних лучах заката, уже белел снег. Он вздохнул. Может быть, Клер еще там, где-то в самом сердце Шотландии. Но скорее всего, она уже здесь, в Эдинбурге, терзаемая страхом, наедине со своими видениями...

Пока Клер чистила зубы, Нейл перестелил постель.

– Вот и ты. Чиста как утренний снег, – он аккуратно отогнул угол одеяла. Клер была в ночной рубашке, которую успела бросить в сумку вместе с косметикой и сменой белья. Она стояла перед зеркалом, расчесывая волосы.

– Где ты собираешься спать?

– Это зависит от обстоятельств. – Он прищурился. – Подозреваю, что в соседней комнате.

Ее щеки слегка покраснели.

– Я очень устала.

– Довольно честное признание, возможно, мы оба получили сегодня хороший урок. – Он улыбнулся. – Увидимся утром.

Она подождала, пока он закроет дверь, потом подошлa к окну и, отодвинув занавески, вгляделась в ночь. Тихо приоткрыла окно и высунулась, облокотившись на подоконник, чувствуя, как ледяной ветер обжигает ее горячую кожу. Она жадно вдыхала соленую горечь Форта, приносимое ветром горьковатое морозное дыхание холмов... вздрогнув, она закрыла окно и забралась в постель: она очень, очень устала...

В ту ночь кошмары отличались от обычных. На решетках был морозный иней, и люди с той стороны клетки кутались от холода. Она чувствовала боль, пронизывающую кости, ужас, коконом опутывающее отчаяние. Она вжималась назад, в тень, снежные хлопья летели на нее сквозь прутья решетки.

Нейл услышал ее тихие всхлипы, встал из-за стола, за которым работал, осторожно приоткрыл дверь спальни и вошел. Включил лампу и поглядел на Клер: слезы струились по ее щекам, она металась из стороны в сторону с искаженным от ужаса лицом. Он сел на край постели и взял ее за руку. И тут она пронзительно закричала.

Глава двадцать седьмая

– Но он заплатил свой долг до последнего пенни! – Генри озабоченно подался вперед на стуле. День выплаты пришелся на 21 ноября.

Сэр Дункан Битти, сидевший за огромным столом, обычно служившим для переговоров, печально покачал головой.

– Знаю, старина, знаю, но это уже вне моего влияния. Я сделал все что смог, но Пол повел себя как дурак. Ему следовало лучше соображать. Он торговал закрытой информацией, сейчас в Сити все об этом знают и, как следствие, инспекторы фондовой биржи требуют моего сотрудничества в расследовании. – Он встал и пару раз прошелся взад-вперед по кабинету. – Мы в конце концов должны думать о себе. Если мы будем защищать его, нас сочтут замешанными в его делишках – как когда-то это уже случилось с Кароуэем, помнишь его? – Он снова покачал головой. – Я не позволю Полу вернуться, Генри. И собираюсь требовать его отставки.

– Нет! – Генри побледнел. – Вы же понимаете, что это его прикончит.

– Но тем не менее сделаю это. – Сэр Дункан медленно сел. Внезапно он почувствовал себя совсем старым – он был знаком с отцом Пола около тридцати лет и всегда очень любил всех трех мальчиков Ройлендов. Сейчас они сделали хорошую карьеру, и Дэвид и Джеффри тоже – Джеффри в начале подзадержался, но теперь неуклонно шел на повышение, как уверял сэра Дункана приятель по клубу, который был коллегой епископа. И вот теперь такое с Полом! Он вздохнул.

– Я знаю, Генри, как ты любишь Клер и Пола, но как бы тяжело для тебя это не было, я бы попросил тебя некоторое время избегать их. Чем меньше контактов между членами совета директоров и Полом, пока продолжается расследование, тем лучше.

– И полиция будет в курсе? – Генри был совсем подавлен.

Сэр Дункан кивнул.

– Я собираюсь отправить предварительный рапорт в отдел по мошенничествам.

– Черт! – Генри яростно стиснул пальцы. – И мы ничего не можем сделать?

– Ничего, – твердо сказал сэр Дункан. – Я не хочу втягивать сюда правление, но репутация всей фирмы поставлена на карту и я не собираюсь ею рисковать ни для кого.

– Как насчет просьбы о покупке? Она была сделана раньше.

Сэр Дункан устало улыбнулся.

– Разберись с этим, Генри. Разузнай все, а я проверю информацию по своим каналам, но не думаю, чтобы Пол когда-либо сделал что-нибудь бескорыстно. Ты согласен со мной?

Генри тоже так думал. Если Пол когда-либо и давал крупные суммы на благотворительность, то никогда не распространялся об этом, и на месте Пола следовало бы понимать, что о подобных вещах знал бы каждый. Нет, лично он не считал, будто Пол сделал нечто, способное свидетельствовать в его пользу. Клер для благотворительности делала действительно много, но вот достаточно ли, чтобы помочь сейчас Полу? Нужно было отдавать миллионы, чтобы получить какой-то вес…

Он в задумчивости вернулся к себе в кабинет. Конечно, можно позвонить Клер и спросить у нее. Это будет хороший повод, чтобы связаться с ней без ведома Пола и убедиться, что все в порядке и она вообще жива. У него где-то был номер Эрдли. Возможно, он сможет даже напроситься в гости к ней...