Королевство теней - Эрскин Барбара - Страница 179

Глава тридцать четвертая

Изабель принимала короля Роберта в главном зале замка. Стройная тонкая фигура, закутанная в голубой плащ – прямая, гордая и слегка напряженная от волнения. Она решила, что он никогда не узнает, как ее сердце разрывается из-за него... Несколько долгих мгновений она не двигалась, стоя возле огромного пылающего камина, ее глаза жадно вглядывались в дорогое лицо, затем, когда он шагнул вперед, она неуверенно приблизилась, и взяв его протянутую руку, опустилась на колени.

– Я так счастлива видеть вашу милость.

Три его спутника тактично отвернулись, перенеся свое внимание на камин в восточной стене зала. Здешние слуги были менее деликатны, открыто глазея, как высокий красивый король, уже поседевший, с лицом, отмеченным печатью невзгод и страданий, нагибается к Изабель и поднимает ее на ноги.

– Моя Изабель. Я думал, что больше никогда тебя не увижу. – Когда она поднялась, их глаза не отрывались друг от друга. – Святая Дева! Когда я услышал, что они с тобой сделали, я думал, что сойду с ума!

– Они сделали то же с Мэри и твоей маленькой Марджори. – С болью ответила Изабель.

Он бегло улыбнулся, но улыбка была очень мрачной.

– Слава Богу, они давно уже не в клетке, хотя все еще пленницы. – Ни он, ни Изабель не упомянули его жену Элизабет, которая также оставалась в Англии.

– Я думала, что тоже все еще пленница, – Изабель робко улыбнулась.

– Да, любовь моя. – Последние два слова вырвались у него так естественно, что остались незамеченными. – Однако твоя прекрасная тюремщица, сиятельная графиня Бакан, и я пришли к согласию. Данкерн остается частью страны, которой я правлю, но на время я дозволяю признать замок номинальным английским владением! – Он рассмеялся. – Мы разделили права, твоя Элис и я.

– Права, кому владеть мной? – прошептала она.

– Сегодня ночью владеть тобой буду я. – Роберт положил руки ей на плечи. – И этим правом не поделюсь ни с кем и никогда. – Он обернулся назад. – Друзья мои, развлекайтесь без нас, – обратился он к своим спутникам. – Нам с леди Изабель нужно о многом поговорить наедине. – Он взял ее за руку. – Вы покажете мне свою спальню, миледи?

Они говорили, пока ночь не окутала замок, и туман не опустился на море и утесы, холодной росой проступив на стенах зала, когда зажгли факелы и в очаги подбросили дров. Было уже поздно. Они едва прикоснулись к ужину, который она велела доставить с кухни, и выпили немного вина, и вспомнили, как они в первый раз поцеловались, здесь в часовне Данкерна. Потом он нежно увлек ее в спальню.

Она так и не спросила, почему он не пытался спасти ее, не расспрашивала, что совершил он за эти годы. Кое о чем он рассказал сам. О друзьях потерянных и друзьях обретенных. О том, что мать Изабель, насколько ему известно, счастливо живет в Англии. О том, что ее прабабушка, как и многие другие в эти горестные годы, пропала без вести, и никто не слышал о ней после падения Килдрамми. О битвах, поражениях, и наконец, о пришедших победах. Верно и неуклонно победа следовала за победой, и по мере этого страна постепенно вырывалась из рук англичан. Он не упоминал об ужасной гибели своих братьев, и она тоже. Главным образом он говорил о будущем – о времени, когда он окончательно разобьет англичан, и навсегда вышвырнет их из Шотландии и вернет своей стране свободу. Об их совместном будущем он также не говорил, а она даже не думала. Когда он расстегнул ее платье, осторожно высвобождая исхудалое тело, а потом стянул с нее рубашку, ее заботило только вырванное у судьбы настоящее.

Он нежно обнял ее и отнес на постель, укутав пуховыми покрывалами, прежде, чем приникнуть к ее губам.

Он оставался в Данкерне два дня и две ночи в том холодном ноябре, потом уехал. Она махала ему с надвратной стены, пока он не скрылся из виду, и лишь тогда вернулась в замок. Он обещал приехать снова.

Три недели спустя выпал первый зимний снег, и три недели спустя она поняла, что ждет ребенка от короля...

– Мне нужно найти его! Он должен узнать о ребенке. Он должен...

Клер с трудом поднялась на ноги. Повернула ключ в замке и, оставив свечу гореть на блюдце, открыла дверь и прислушалась. В доме было тихо.

– Элис, Элис! Где ты? – Она сбежала по лестнице в гостиную, но там никого не было. Всхлипывая, она отчаянно бросилась на кухню, но и там никого не нашла. Дом был пуст. – Элис! Я должна найти его! Я обязана рассказать Роберту о ребенке! – Она заглянула в кабинет отчима, в столовую. – Элис! Где ты? Я должна найти его, как ты не понимаешь?

Ответа не было.

Схватив пальто с вешалки в прихожей, она распахнула парадную дверь.

– Элис!

Не сознавая, кто она и куда идет, Клер двинулась по аллее, не чувствуя, как пушистый снег тает на подоле ночной рубашки и набивается в кожаные тапочки, не беспокоясь о том, чтобы застегнуть пальто. Ее следы почти сразу же исчезали под хлопьями падавшего снега.

Хлоя и Джеффри с ужасом смотрели на распахнутую дверь.

– Клер! Я была совершенно уверена, что она крепко спит. Нам следовало знать, что здесь нет поездов. – Пока Джеффри расплачивался с таксистом, который привез их со станции после неудачной попытки Джеффри уехать в Лондон, она взбежала по лестнице. Когда Джеффри присоединился к ней, она стояла, глядя на свечу, мерцавшую в пустой спальне.

– Как ты думаешь, куда она пошла? – прошептала Хлоя.

– Не знаю. – Джеффри мрачно оглядывался, заложив руки в карманы. – Я был так уверен, что все закончилось, что Изабель обрела наконец покой, – ошеломленно произнес он.

– Возможно, ты не ошибся. – Хлоя нагнулась и подняла блюдце. С сомнением и страхом оглянулась. – В любом случае она вышла во сне. Мы должны найти ее, Джефф. Она не в том состоянии, чтобы гулять.

Он кивнул, повернувшись к двери.

– Свеча еще горит, значит она ушла не так давно. И на снегу должны остаться следы.

Но по-прежнему падал густой пушистый снег, который укутал землю и уже заносил их собственные следы, оставленные несколько минут назад.

Джеффри озирался, стоя перед входной дверью.

– Трудно что-то разглядеть. Еще видны следы такси, и то, что мы сами натоптали кругом... и там... – Он встряхнул головой. – Плохо дело, Хлоя. Дальше вообще ничего нет. Никаких следов.

Хлоя, борясь с паникой, неохотно прошла за мужем в дом.

– Что будем делать?

– Не знаю. – Джеффри взъерошил волосы рукой. – Осмотрим все кругом, обойдем сад и обыщем... – он осекся и бросил взгляд на жену, – обыщем берег реки. Если мы сами ее не найдем, обратимся за помощью. – Он снова потянулся за пальто. – Найди какие-нибудь сапоги и укутайся потеплее. Скоро стемнеет.

– Джеффри, надо позвонить ее приятелю Нейлу. Она, возможно, пытается добраться до него.

Джеффри нахмурился.

–Возможно, но как же Пол?

– При чем тут Пол? Джефф, между ним и Клер все кончено. Ты должен это, наконец, понять.

– Наверное. – Он неохотно кивнул. – Но я не могу поощрять прелюбодеяний, равно как и развод.

– Тогда, по крайней мере, закрой на это глаза! – Она неожиданно разозлилась.

Джеффри нахмурился. Потом улыбнулся.

– Прости, дорогая. Я понимаю, что бываю святошей, а сейчас это не ко времени. Ты знаешь, где живет этот Нейл? Как ты собираешься с ним связаться?

Хлоя покачала головой.

– Не знаю, – беспомощно сказала она. – Просто не знаю.

Нейл устал после долгой дороги из Эдинбурга в Данкерн, и глаза у него ныли от слепящего на солнце снега.

Снегопад начался снова, когда он притормозил возле «рейнджровера» Пола и мгновение сидел, глядя на него. Рядом стояли еще две машины. Он распахнул дверь и вылез наружу.

В холле он встретил мужчину в комбинезоне с эмблемой «Сигмы» на нагрудном кармане. Тот шагнул навстречу Нейлу.

– Извините, сэр, но гостиница закрыта. Я должен попросить вас уехать.