Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен - Страница 28

– Я знаю, но…

– Когда я говорю, что время заезда – не позднее семи пятнадцати, я не шучу. Это все есть в новых проспектах.

– Ты еще не разослала их. – Мэри делает глоток вина.

– Да, – фыркает Белинда, – но номинально это все есть в новых проспектах. А что толку создавать правила, если я в конечном счете сама их нарушаю? Это выглядит несколько глупо, тебе не кажется ?

К счастью для майора, он приезжает в ближайшие десять минут и избавляет Белинду от неудобной необходимости нарушать правила, а самого себя – от аналогичной неудобной необходимости вести машину всю дорогу до Поджибонси: туда Белинда отправляет любого, кто доставляет ей неудовольствие или не вписывается в ее режим.

Находясь в кухне, смешивая себе третий джин с тоником, Белинда слышит, как хлопает дверца машины.

– Они здесь! – объявляет она Мэри, кивая на дверь. – Можешь пойти встретить и поприветствовать их. Для тех, кто приезжает повторно, мы не устраиваем официальной вечеринки в честь прибытия, зато они получают десятипроцентную скидку.

К тому времени как Мэри, выйдя из дома через парадную дверь, проходит подъездную дорожку, майор уже успевает стащить чемоданы с багажника на крыше.

– Добрый вечер, Мэри, моя дорогая, – говорит он, бросая чемодан и идя ей навстречу, чтобы поздороваться. На нем шорты цвета хаки, бежевые гольфы до колен, сандалии и кремовая рубашка «Аэртэкс»: кажется, будто он только что вернулся с военных действий в Заливе. Если бы не излишки веса в области талии, не короткие, толстые, белые ноги и не ямочки по обеим сторонам колен, майор мог бы сойти за представителя регулярной армии.

Вокруг головы у него полоска светло-русых волос, он стоит прямо и держится с бычьей решительностью коротышки.

Его жена, миссис Пэтриша Честер, по крайней мере на четыре дюйма выше мужа, она стройна и изящна. У нее стального цвета кудряшки (химическая завивка украшает любую женщину ее возраста) и очень толстые очки, делающие лицо похожим на мордочку опоссума. На ней бледно-фисташковая блузка в цветочек и подходящие брюки, смятые наподобие веера между ногами; она выглядит немного усталой от переезда.

– Хорошо доехали? – спрашивает Мэри, направляясь к одному из чемоданов майора, что поменьше. Она нагибается, следя за тем, чтобы ее ягодицы находились подальше от шаловливых пальчиков майора. Этот человек по-прежнему не может побороть искушения по старинке ущипнуть за задницу, как в прошлом году, например.

– После туннеля под Монбланом все было чудесно и превосходно, – говорит майор, облизывая свои довольно толстые, мокрые губы.

– А, хорошо, – отзывается Мэри, быстро выпрямляясь.

– Хорошо, – поддакивает майор. – Пошли, Пэт, давай займем свое жилище, пока еще не стемнело.

– Майор! Дорогой мой! Миссис Честер! – Белинда выходит из дома, выждав подходящий промежуток времени, с приятной, приветливой улыбкой на лице, адресованной гостям. – Как чудесно видеть вас! Как мило с вашей стороны вернуться в «Casa Mia»! Мне хочется расцеловать вас! И так я и сделаю! – Белинда тепло целует своих гостей в обе щеки, при этом от нее пахнет джином. – Добро пожаловать! Добро пожаловать! Добро пожаловать, дорогие гости!

– Спасибо, Белинда. Приятно возвращаться сюда. – Пэтриша моргает за толстыми стеклами очков.

– Как приятно, что вы оба снова здесь, Пэтриша. Вы – практически семья, – с воодушевлением заявляет Белинда.

– Ну, мы с Пэт, конечно, же, хорошо ориентируемся здесь, – кудахчет майор, подбирая чемоданы ловким движением человека, привыкшего таскать вещевые мешки. – У нас прежняя комната, Белинда?

– Конечно, ваша обычная комната, майор, дорогой, – улыбается Белинда, руки ее сложены в молитвенном жесте. – Вниз по лестнице и… гм…

– Налево, – подсказывает майор.

– Правильно, налево, – говорит Белинда. – Совсем как в прошлом году.

– Вам помочь с сумкой, миссис Честер ? – спрашивает Мэри.

– О нет, дорогуша, – отвечает Пэт, взгляд ее похож на совиный. – Это для вас и для вашей мамы. Кое-какие скромные подарки с родины. Ну, знаете, всякие мелочи, без которых вы просто не сможете жить дальше.

– Подарки? – оживляется Белинда с щедрой улыбкой принимающего дары. – Как мило! Но правда, не нужно было.

– Ну что вы, – говорит Пэт. – Как вы уже сказали, мы – практически семья, а я и мысли допустить не могу, что поеду навестить кого-нибудь из родственников и не привезу им при этом какой-нибудь безделицы.

– Право, не стоило, – говорит Белинда, грозя пальцем одной руки и хватая сумку другой. Она быстро отходит в сторону, как собака, получившая кость. Относит сумку в кухню и, перевернув ее на бок, высыпает содержимое: оттуда вываливаются коробка английского чая для завтрака, помадка, банка сухого молока, овальтин 89, упаковка десерта «Ангельское наслаждение», какие-то печенья, способствующие пищеварению, баттенбургский пирог, баночка приправы «Мармит», маринад «Брэнстон пикл», кусок мягкого чеддера и несколько упаковок молочного шоколада «Кэдбери».

– Боже, – бормочет Белинда, отламывая кусок шоколада и целиком запихивая его в рот. – Какая куча английского мусора! – Она ест с такой скоростью, что на глаза наворачиваются слезы. – Честно говоря, – хрустит она, подхватывая баттенбургскии пирог и нюхая его через обертку, – я уже даже не помню, какой у всего этого вкус. – Она отрезает себе большой кусок пирога вместе с пакетом, отламывает покрытый розовым марципаном квадратик и отправляет его в рот. – Мм-м, мм-м… – Она отламывает еще два белых квадратика. – Мм-м, мм-м…

– Все радости дома, да? – говорит чей-то голос, так громко и так близко от Белинды, что она в шоке подскакивает, поперхнувшись.

– Пэт! – говорит она, открыв рот и демонстрируя его содержимое. – Я вас не заметила! – Она глотает. И делает движение головой и плечами, чтобы протолкнуть непережеванный ноздреватый ком в горло. – Вы застали меня врасплох!

– Я окликнула вас, но, полагаю, вы были так поглощены рассматриванием всех этих сувениров из дома, что не слышали меня, – объясняет Пэт, сопровождая свои слова помаргиванием.

– Да-да, это очень мило с вашей стороны… Вы нашли свою комнату в порядке? – осведомляется Белинда, поправляя юбку и медленно пытаясь вытеснить эту женщину из своей кухни.

– Она в том же месте, что и в прошлом году, – подтверждает майор, проходя через балкон с окном на Белиндину террасу, и встает, руки за спиной, любуясь видом.

– А, вот и вы, майор. – Белинда улыбается сквозь окно кухни, стряхивая с губ крошки тыльной стороной ладони. – Все в порядке?

– Для меня этот дом имеет форму корабля, – говорит майор, оборачиваясь. – Скажите, что это за новое заведение строится на другой стороне долины? Не помню его в прошлом году.

– А, это, – говорит Белинда. – Оно принадлежит одной американке.

– Как ужасно! – говорит майор. – Какая вы бедняжка!

– Я знаю, – кивает Белинда. – Я беспокоюсь, как бы она не нарушила атмосферу в нашей долине. Ведь она уже разрушает фрески в своей часовне.

– Правда? – говорит майор. – Кошмарные люди эти американцы. Я знаю, они были нашими союзниками в войне, но я действительно считаю, им не следует путешествовать. Они не умеют ценить культуру. – Он качает головой, будто хочет избавиться от неприятных мыслей. – Так вам понравился провиант?

– Провиант? А, да, конечно, еда, – говорит Белинда. – Очень мило.

– Армия марширует при помощи желудка, – настаивает майор, баюкая свое брюхо. – И честно говоря, в последнее время я с трудом передвигаюсь без микроволновки, без «Брэнстона» и тем более без маленькой баночки «Ангельского наслаждения».

– «Ангельское наслаждение»? – говорит Мэри. – Гм… как интересно заглядывать на кухню.

– Только вот не думаю, что какой-нибудь местный Джонни Форенджер может как следует приготовить мусс, – заявляет майор.

– Ну, я могу приготовить его для вас сегодня вечером, – говорит Мэри. – Я и подумать не могла, что кто-нибудь еще захочет… что есть для кого готовить.