Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен - Страница 45

– А-а, – говорит Белинда. – Но кое-что из этого произошло после твоего ужина.

– Я знаю, – отвечает Мэри упрямо веселым голосом, переминаясь с ноги на ногу. – Ну, знаешь, я кое-что слышу…

– И ты только теперь решила рассказать мне? – говорит Белинда, вставая.

– А что бы изменилось, если бы я сказала раньше? – спрашивает Мэри, смыкая руки на талии.

– Гм… – хмыкает Белинда, пытаясь думать. Лорен знает. Но откуда Мэри знает, что Лорен знает? Кто рассказал ей? С кем она разговаривала? Кто знал о том, что Лорен обо всем узнала? Это все так туманно.

– Аа-уу! – доносится из холла голос с сильным кельтским акцентом. – Это мы! Извините, что мы так рано, но в аэропорту Глазго возникли кое-какие проблемы, и мы приземлились раньше, а вести машину по правой стороне оказалось гораздо легче, чем мы думали, поэтому… вот и мы.

Белинда сворачивает за угол и идет в холл, чтобы поздороваться с двумя большими белокожими шотландками в одинаковых черных майках и черных обрезанных шортах из денима, которые заканчиваются непосредственно у промежности. На обеих черные босоножки и одинаковые, непроницаемо черные солнцезащитные очки, которые заставляют думать, что собаки-поводыри все еще сидят в машине.

– Мораг, – произносит одна из них, с волосами цвета оранжевого гримирующего карандаша, и делает шаг вперед, чтобы пожать Белинде руку.

– Морин, с ударением на «и», – кивает темноволосая. Шорты на ней сидят так высоко и так плотно облегают ягодицы, что кажется, будто ее наливали, как в стакан, и кто-то забыл сказать «достаточно».

– Мы не лесбиянки, но живем в одной комнате, – заявляет Мораг, волоча за собой по полу большой ярко-красный мешок. – Это если мы вас несколько смущаем.

– Такая мысль и не приходила мне в голову, – говорит им Белинда. – Тем более, – смеется она, – что кое-кто из моих лучших подруг – лесбиянки.

– У вас тут здорово, – говорит Морин, сбрасывая со спины свой розовый рюкзак и заходя на террасу Белинды. Она зевает и потягивается с таким смаком, что Белинда почти уверена, что в финале гостья выпустит газы. – Виды замечательные, и мне нравится, как выглядит этот бассейн там, внизу. – Она возвращается в гостиную. – Ой, а у меня дома тоже есть такой старенький компьютер, – добавляет она, подходя к столу и дважды щелкая на иконке с почтой Белинды. – Да, точно такой же. Они вполне нормальные, правда?

– Да, очень милые, – мямлит Белинда, прилипшая спиной к стене в холле. Орды шотландских захватчиков сбили ее с ног, и она просто не знает, что делать. Обычный сценарий приема гостей хозяйкой провалился.

– Давайте я отнесу ваши сумки, – говорит Мэри, как ей и полагается. Молодец, Мэри. Слава Богу, что она есть. Белинда снова обретает способность действовать.

– Да, так вот. – Она уже снова на коне. – Добро пожаловать в «Casa Mia», buon giorno. – Все происходит не по порядку, но все-таки происходит, и так сойдет. – Давайте я проведу небольшой инструктаж и расскажу вам о некоторых правилах, принятых в этом доме. – Она чувствует, как жизнь возвращается к ней. – Морин оказалась на моей террасе в первый и последний раз, – продолжает она миролюбиво, – это моя личная территория.

– Хорошо. – Мораг энергично кивает. – Извините.

– Все нормально, – говорит Белинда, склонив голову набок, – только не делайте так больше. – Она испускает небольшой смешок, обе шотландки с некоторой неохотой присоединяются к ней. – Как заметила Мораг, у меня, конечно, есть бассейн.

– Морин, – говорит Морин.

– Что? – говорит Белинда.

– Как заметила Морин, – повторяет она. – Морин заметила, что есть бассейн. Я – Морин.

– Да? – говорит Белинда. – Хорошо. В любом случае, – говорит она, набрав чересчур много воздуха, дабы продолжить беседу, – есть правила пользования бассейном. Не плавать до десяти и после шести… – Она начинает загибать пальцы.

– Почему? – спрашивает Мораг.

– Почему? – повторяет Белинда. – Для здоровья и безопасности.

– А-а, – говорит Мораг; она, кажется, удовлетворена ответом, разве что несколько смущена.

– Хорошо, – продолжает Белинда. – Далее, для ваших мокрых вещей есть бельевая веревка позади дома, которую не видно отсюда. – Белинда указывает в том направлении пальцем, словно стюардесса, рассказывающая пассажирам, где находятся аварийные выходы.

– А стирка? – перебивает Мораг.

– Да? – вздыхает Белинда, поворачиваясь к ней лицом.

– В ваших проспектах говорится, что вы можете обеспечить стирку.

– Только в очень редких случаях, – заявляет Белинда, раздувая ноздри.

– Ну так сколько возьмете за все это? – спрашивает Мораг, расстегивая молнию на ярко-красном мешке и выпуская наружу влажную вонь грязного белья.

– Тридцать евро, – отвечает Белинда не глядя.

– Это около двадцати фунтов, – говорит Мораг. – Дороже, чем в прачечной.

– Да, – замечает Белинда, – но это престижный пансион, и мы занимаемся стиркой только в исключительных случаях.

– Ладно, хорошо, пусть будет тридцать евро, – соглашается Мораг, оставляя расстегнутый мешок на полу в холле. – Какие еще правила существуют?

– Не курить в комнатах, а только в тех местах, где есть пепельница, – фыркает Белинда.

– А где эти места? – спрашивает Морин.

– Они повсюду, – лжет Белинда, слегка улыбаясь. – Итак, – продолжает она, – никакой музыки возле бассейна, это так раздражает. Мобильные телефоны здесь не работают, – еще одна ложь, – поэтому не трудитесь включать их. Завтрак подается между восемью и восемью двадцатью пятью. И конечно же, если вы собираетесь ужинать, то должны предупредить нас до полудня. Итак, я полагаю, вы сегодня пойдете ужинать в какой-нибудь ресторан?

– Ой, – говорит Мораг. – Мы планировали поесть тут.

– Мне так жаль. – Белинда слегка пожимает плечами. – Если бы мы знали заранее… но я могу порекомендовать вам очаровательный маленький городок Поджибонси, где есть англоязычный ресторан с замечательными чипсами.

– Ладно, – говорит Мораг.

А теперь можете не стесняться и отправляться в свои комнаты, – продолжает Белинда, – там вы найдете свои собственные террасы, на которых довольно много солнца. Хотя, – смеется она, – у вас такая бледная кожа, что вы вряд ли проводите на солнце много времени! Меня иногда забавляет тот факт, что вы, шотландцы, вообще путешествуете! Должно быть, это так хлопотно – все время прикрывать свое тело.

– Ладно, – говорит Мораг, собираясь спускаться по лестнице.

– Боюсь, сегодня днем я должна председательствовать на собрании одного комитета, – добавляет Белинда, – поэтому если у вас есть вопросы, вам придется задавать их моей дочери Мэри.

– А, хорошо, – говорит Морин. – Только один вопрос, быстренько. Мы подумывали о том, чтобы съездить в Сер-анну как-нибудь, может, сегодня на ужин?

– Куда? – спрашивает Белинда.

– В Сер-анну.

– Не знаю, где это, – говорит она.

– Ну, знаете, это такой большой этрусский город, вниз по шоссе, – объясняет Морин.

– А! Серрааано. Серрааааано… Что, вместо Поджибонси?

– Возможно.

– Ну, если вы настаиваете. Там много подходящих мест. Просто держите глаза открытыми, и вы обязательно на что-нибудь наткнетесь. В Тоскане не бывает плохой еды. Впрочем, – она делает паузу, оглядывая своих гостей с головы до ног и обращая внимание на их бледность, – если вы не любите свежие фрукты и овощи, вас ждет некоторое разочарование.

Вдохновленная маленькой победой над постояльцами, Белинда чувствует, как бьется ее сердце, пока она скачет вверх по лестнице, чтобы переодеться и привести себя в порядок перед собранием по поводу festa. Ее прежнее тревожное настроение сменилось более оптимистическим. Лорен может быть каким угодно специалистом по захвату противника, но Белинда – среди друзей, хороших друзей, верных, близких друзей, которых она знает уже почти пять лет. Теперь она уже удивляется, почему вообще волнуется за свое председательское место. Это просто глупо. В конце концов, она – Контесса долины. Белинда выбирает темно-красную блузку и темно-синюю юбку, которая оканчивается чуть выше щиколоток, и надевает на правую руку звонкие серебряные браслеты, чтобы достичь более небрежного цыганского вида. Уже собираясь закрыть за собой дверь, она вспоминает про желтый линованный блокнот. Окончательно собравшись и одевшись, она еще раз смотрит в зеркало – проверяет, какое впечатление производит, – и остается довольна. Эффектно, по-деловому, небрежно и очень по-итальянски. Превосходный вид, чтобы председательствовать на собрании по поводу Festa di Formaggio в Тоскане.