Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен - Страница 59

– Еда на столе! – объявляет Палома, с высоты опуская на стол два белых блюда. – Здесь ягненок, замаринованный на ночь с розмарином и чесноком и приготовленный в собственном соку, – указывает она, – а это – запеченные овощи. У нас еще готовится курица с лимоном и чили. Налетайте, пока горячее.

– Ага, – соглашается Джекви, стоящая возле барбекю; теперь видно, как она вспотела. – Ешьте!

– Ну, полагаю, я лучше достану мою rustica еду для пикника. – Белинда пытается удержать внезапный поток слюны во рту. Она нагибается, подбирает свою корзину и снимает белое полотенце. Каждое блюдо отдельно завернуто в серебряную фольгу. – Мм… – говорит Белинда, разворачивая шесть персиков. – Пальчики оближешь. – Затем на столе появляется большой серебристый сверток. – О-о! – говорит она с воодушевлением. – Бобы. – Она выкладывает горсть себе на тарелку и достает небольшую упаковку. Открывает. Там что-то белое, твердое и квадратное. – Интересно.

– О Боже! – говорит Кайл через стол. – Мне кажется, это lardo 130.

– Lardo? – повторяет Белинда.

– Да, знаете, копченый свиной жир. Не могу поверить, что вы это едите! Вы сами приготовили еду для пикника?

– Конечно, сама! – лжет Белинда, открывая еще один сверток с бутербродами. – Бутерброды, – говорит она. – С… – Она засовывает свой нос между ломтями чиабатты. – Гм…

– Lamperdotto, – определяет Кайл, вглядываясь. – С рубцом, – переводит он.

– М-м, очень rustico, – улыбается Лорен, отрезая тонкий ломтик ягнятины и отправляя его в рот. – Приятного аппетита.

– Спасибо. – Белинда откусывает от бутерброда с рубцом, запивая его большим количеством вина. Она прожевывает кусок и едва его проглатывает. – Смотрите, – добавляет она, и в глазах ее стоят слезы; она забывает, что не следует удивляться еде, которую сама приготовила. – Маленький кусочек сыра.

– Аппетитный, – отзывается Лорен.

– Хочешь немного мамочкиной еды? – спрашивает Белинда у Мэри с мольбой в глазах.

– Я попробую и того и другого, – говорит Мэри. – Но пожалуй, от рубца откажусь.

– Кто-то сказал «рубец»? – спрашивает Дерек, поднимая голову от тарелки; рот его полон мяса.

– Белинда ест бутерброды с рубцом, – сообщает Лорен, отрезая ломтик запеченного баклажана.

– Какая вкуснятина! Я сто лет такого не ел. Можно мне кусочек?

– Дерек, ну конечно, – говорит Белинда, передавая ему бутерброды с рубцом. – Я приготовила их специально для тебя.

– О, фантастика! – говорит он, отодвигая ягненка в сторону. – Как будто все вернулось. Мое детство в Манчестере. О, спасибо! – Он откусывает большой кусок. – Мм… – говорит он, глядя в тарелку Белинде. – А это сало?

– Да, – говорит Белинда.

– А можно мне?

– Конечно, Дерек, бери, дорогой.

– О, Контесса, – он расплывается в улыбке, – этой требухой ты меня прямо-таки избалуешь.

– Ты его завоевала, – объявляет Барбара. – Он любит жирное, этот мужчина. Такая еда напоминает ему о бутербродах с коровьими потрохами, которые готовила ему его мамочка.

– Мм! – Дерек сияет.

Покуда вкусовые бугорки на языке Дерека танцуют свой танец на Аллее Памяти, все остальные наслаждаются совсем иными блюдами, приготовленными австралийскими девушками. Все – кроме Мэри, которая не может есть, и Лорен, которая ест очень мало. Мэри слишком напряжена, чтобы думать о ягненке или о палочках из лосося с имбирем. Кайл сидит напротив нее. Он только что сказал, что любит ее. И предложил сбежать вместе с ним. Она едва сдерживается, чтобы не закричать от счастья. Пикник еще никогда не казался ей таким долгим, таким скучным, таким затянувшимся.

Проведя некоторое своеобразное расследование, Лорен выяснила одну из главных причин, почему Белинда приходила последней в соревнованиях по катанию сыра: она пила слишком много вина и слишком много ела перед гонкой. Чтобы повысить свои шансы на победу, Лорен воздерживается и от того и от другого.

Тем временем остальные не отказывают себе в удовольствии. Дерек поглощает второй бутерброд с рубцом. Хоуард, оправившись после Белиндиного едкого замечания насчет алкоголя, быстро расправляется с бутылкой вина. Палома пьет уже четвертый стакан, Дюран и Джэнет – по третьему. Джекви пытается остановиться, но безуспешно: ведь у нее совсем пересохло во рту, пока она готовила у костра. А Кайл так возбужден тем, что наконец признался Мэри в любви, что едва может сдержать улыбку и постоянно потягивает свое вино.

Как раз когда все готовы откинуться на спинки своих стульев и позволить еде перевариться, громкоговоритель объявляет о начале соревнований по катанию сыра. Лорен встает и начинает расправлять плечи и расслаблять ноги, разминая их.

Дерек под впечатлением.

– Браво!

– Давай, Лорен, давай, Лорен! – кричат австралийки.

Все встают и идут к линии финиша, расположенной непосредственно перед церковью. По краям шоссе уже выстроились толпы итальянцев, которые плотно забили места для зрителей в ожидании начала соревнований.

Первыми соревнуются дети. Шесть мальчиков встают в ряд на вершине холма, у каждого в ногах – круг сыра размером с его голову. Пожилой мужчина, владелец кафе на дороге в Серрано, проходит вдоль линии, проверяя каждый сыр. Он одет в черную куртку, черные брюки и белую рубашку, вокруг талии на манер кушака повязан итальянский флаг. Он очень серьезно относится к своей работе. И мальчики, кажется, тоже. Им от восьми до одиннадцати лет; на лицах написана решимость, темные глаза устремлены на дорогу. Их родители уже выкрикивают ободряющие слова. Пожилой мужчина что-то бормочет. Дети хватаются за свои круги сыра. Потом внезапно, без какого-либо знака, они бросаются бежать. Один немедленно закатывает свой сыр за край шоссе, и его дисквалифицируют. Лицо мальчика становится пунцовым: он пытается не зареветь. Другой падает, ударившись коленом о белый камень шоссе. Остальные четверо продолжают бежать вниз по склону холма. Еще один ребенок заходит за край дороги. Сыр падает набок. Наконец в гонке остаются только два мальчика. Техника ведения этого соревнования довольно сложна: нужно толкать сыр вперед так, чтобы он катился прямо и не снижал скорости. Вскоре все заканчивается: старший из двух мальчиков, более высокий и более опытный, первым пересекает линию финиша. Один сектор толпы взрывается приветственными криками. Семейство Бьянки присоединяется к воплям: это их родственник из соседней долины. Повсюду – радостные возгласы, аплодисменты и поздравления. Мальчика поднимают в воздух и передают с рук на руки.

Следующими соревнуются трое старых мужчин: их круги сыра вдвое больше, чем у детей. Все они одеты в черные брюки с раздутыми штанинами, напоминающими стволы оливковых деревьев, только рубашки разные: у одного – белая, у другого – темно-бордовая, у третьего – светло-фисташковая. Они начинают гонку медленным шагом, с достоинством. Сыры катятся ровно, а они трусят позади, держа их перпендикулярно дороге. Толпа громко кричит и неистовствует, подбадривая стариков. Те бегут «ноздря в ноздрю». Между ними трудно выбрать победителя. Потом вдруг мужчина в фисташковой рубашке теряет управление своим сыром, и тот катится в направлении мужчины в темно-бордовой рубашке. Сыр фисташкового сталкивается с сыром темно-бордового, и оба они укатываются за край шоссе, после чего следует немедленная дисквалификация. Пока мужчина в белой рубашке грациозно пересекает линию финиша, чтобы заявить о своем праве на победу, эти двое все стоят на склоне холма, злобно крича друг на друга и толкаясь.

Наконец настает очередь Лорен – приходит время главной гонки. Здесь больше участников, и ясно, что соревнование будет напряженным. Рядом с ней стоят Джанфранко и Марко Бьянки, натирая ладонями свои большие круги сыра, чтобы они катились более гладко и ровно. Другие мужчины, видимо, прибыли из окрестных деревень. Все они профессиональные кататели сыра: вокруг пояса у них повязаны разноцветные кушаки, а дома хранятся коллекции серебряных статуэток.