Личные враги - Эйби Шэна - Страница 45

Ханна не ответила ни слова, да Лорен и не нуждалась в словах. Она прочла ответ в глазах подруги.

— Господи, только не это! — прошептала она, закрыв руками глаза. Недоброе предчувствие стало острым, терзающим душу страхом. Лорен на миг потеряла дар речи.

— Граф Морган прислал тебе платье, — после долгого молчания сказала Ханна. — Может, примеришь его? Не ехать же тебе домой в том, что на тебе сейчас надето. Твоя одежда, вероятно, безнадежно испорчена.

— Глупцы! — прошипела сквозь зубы Лорен. — Просто не верится, что они решили все уничтожить!

— Не думаю, — мягко проговорила Ханна, — что они хотели бы изничтожить все подряд.

— Тогда что же? — воинственно осведомилась Лорен.

И вновь ее старшая подруга промолчала, только взглянула на девушку, и во взгляде ее были грусть, понимание, сочувствие. Сердце Лорен болезненно сжалось в груди.

Родрик победил. Он рассказал совету о ее чувствах к Ариону. Старейшины клялись не верить ему, но теперь Лорен знала, что он сумел пробудить в них сомнения. Именно из-за этих сомнений союз с Морганами оказался обречен.

— Мне с трудом удалось убедить старейшин, чтобы за тобой послали меня одну, — сказала Ханна, как всегда, прочтя ее мысли. — И они согласились только потому, что знают меня, доверяют мне и всей душой желают тебе добра. Они любят тебя, Лорен. И не хотят, чтобы кто-то — кто бы он ни был — погубил тебя.

«Арион знал об этом, — обреченно подумала Лорен. — Он наверняка давно уже догадался, к чему идет дело. Отсюда, наверное, и его вчерашняя мрачность, отсюда и жестокая холодность его слов». Союзу клана Макрай и клана Морган приходит конец. Больше они не смогут увидеться друг с другом. Если только…

Если только Лорен верно угадала суть его странного поведения. Если только не ошиблась, ощутив в его словах то, о чем боялась даже размышлять, то, что таилось в немыслимой глубине его мрачных зеленых глаз.

Вчера он ушел, оставив Лорен воображать себе, на что способен этот человек, и даже Ханны не было рядом с ней до самого вечера, когда девушка вновь заснула, обессиленная неотвязной болью. Проснувшись ненадолго, она увидела, что рядом сидит ее подруга, а потом… потом наступило утро.

— Ну пойдем же, — ласково сказала Ханна. — Взгляни на свое платье. Я помогу тебе одеться.

Платье было сшито по английской моде, из плотной тяжелой ткани, названия которой Лорен не знала. Состояло оно из верхнего одеяния, или котты, — с длинными, наискось обрезанными рукавами и разрезами в юбке спереди и сзади — и длинной нижней туники. Изрядно поломав голову, подруги наконец общими усилиями обрядили Лорен в чужеземный наряд, и платье, как ни странно, подошло ей так, словно было на нее сшито.

Ханна во все глаза смотрела на девушку и молчала, словно вдруг лишилась дара речи. Лорен оперлась о резной столбик кровати. Голова у нее кружилась, а она не хотела выдавать своей слабости. Наконец стало полегче, и Лорен решилась поглядеть на себя. Янтарного цвета котта была обильно изукрашена золотым шитьем, и в разрезах ее мелькала густая синева туники.

Это платье, несомненно, шили для важной персоны, быть может, даже для английской принцессы, но уж никак не для Лорен Макрай. Чужеземный наряд казался ей слишком тяжел, узок и неудобен. Неудивительно, ведь она привыкла к свободному покрою туники и тартана.

— Ну и ну! — вырвалось у Ханны, и больше она не произнесла ни слова, потрясенная роскошью английского наряда. Затем подруги обменялись взглядами… и, не выдержав, покатились со смеху. Лорен подняла руку, выразительно качнула длинным, расширенным книзу рукавом.

— Разве можно в таком работать? — осведомилась она. Ханна снова прыснула и покачала головой. Приступ веселья оборвался так же внезапно, как и начался, и в комнате снова воцарилось молчание. Лорен шевельнулась, и плотная тяжелая ткань отозвалась на ее движение царственным шорохом.

Ханна отошла к столу и, вернувшись, обеими руками поднесла Лорен зеркало, чтобы та могла вдоволь налюбоваться своим отражением.

Господи, неужели это она? Неужели Лорен Макрай — вот эта бледная женщина со спутанными рыжими волосами, в роскошном английском наряде? Эта царственная незнакомка из иного мира, королева, бежавшая от придворной суеты?

Лорен зачарованно смотрела в зеркало, дивясь незнакомке с ее лицом и в одежде извечного врага.

— Я встретила Фуллера Моргана тридцать пять с лишним лет тому назад, — негромко заговорила Ханна, не опуская зеркала. — Слепой случай свел нас однажды, когда налетела гроза. Я укрылась под деревом. Мне было тогда всего четырнадцать. А потом из пелены дождя вынырнул насквозь промокший англичанин. Я так перепугалась, что не могла двинуться с места, но он был со мной добр и ласков. Он улыбнулся мне, взял меня за руку — и страх исчез бесследно. С того дня я больше не боялась грозы.

Лорен замерла, ловя каждое слово.

— В тот год мы встречались еще не раз, — продолжала Ханна, — и всякая новая встреча была все чудесней и бесценней для нас обоих. Я не задумывалась о будущем, не могла, и все тут. Все мои мысли были о нем и о том, что могло быть между нами.

Зеркало медленно опустилось, и чужеземка в царственном наряде исчезла — лишь расшитый краешек котты золотился теперь в туманной зеркальной глади.

— И что же было потом? — не двигаясь с места, негромко спросила Лорен.

Ханна усмехнулась, глядя в пол, и снова подняла глаза на Лорен.

— А ты как думаешь? Я тогда, конечно, была уже обручена и в конце концов вышла замуж за того, кого выбрал мой отец. Я не могла поступить иначе, не запятнав чести моей семьи. Фуллер меня понял. Через год он женился на девушке-англичанке. Шли годы, а мы с ним так и жили — каждый на своей стороне Шота. Даже после того, как умер мой муж, я ни разу не осмелилась появиться в том месте, где когда-то встречалась с Фуллером.

— А ты когда-нибудь… — Лорен замялась, но все же договорила: — Ты когда-нибудь жалела о своем решении?

— Нет, — ответила Ханна. — Никогда.

Лорен отвернулась и отошла к кровати, коснулась одеял, стараясь, чтобы жгучие закипающие слезы не полились из ее глаз неостановимым потоком. Ханна тихонько подошла к ней, остановилась рядом и, протянув руку, пальцем приподняла подбородок Лорен.

— Никогда, — повторила она. — До вчерашнего дня. Когда я снова увидела его, я поняла, чего мне не хватало всю жизнь.

Лорен украдкой смахнула обжигающую слезу.

— Ты — дочь Хеброна, — негромко сказала Ханна. — И невеста Мердока. Но я боюсь за тебя, родная. Боюсь будущего, которое ты будешь вынуждена себе избрать. Ты дорога мне, точно мое собственное дитя. Я не хочу стать свидетелем твоей гибели.

Лорен порывисто шагнула в ее объятия, и слезы у нее хлынули рекой.

— Что же мне делать? — прошептала она, по-детски вытирая глаза.

— Я не знаю, — грустно ответила Ханна. — Не знаю, что и сказать тебе. Я не хочу, чтобы ты губила себя.

Девочка моя, я хорошо понимаю, чего хочет твое сердце. И знаю, куда тебя влечет. — Она отстранилась, заглянула в лицо Лорен. — Только не думаю, что ты сумеешь жить в мире с собой, если нанесешь такой удар своему клану. Не думаю, что ты вообще на это способна. С таким грехом на душе ты не сможешь жить.

Лорен вдруг ощутила в себе гулкую, безжизненную пустоту. Слова Ханны падали неумолимо, словно удары топора. Иноземное платье показалось ей вдруг нестерпимо тяжелым, словно кандалы. Неужели именно Ханна должна была напомнить ей о том, что она хорошо знала сама? Она никогда не предаст интересы клана ради собственной выгоды. Никогда не покинет Мердока ради человека, с которым ей быть не суждено.

Такой воспитал ее отец. Она не может, не смеет свернуть с избранного пути.

Слезы наконец отступили, ушли. Мысли Лорен стали ясными и четкими, впервые с того дня, когда она повстречалась с повзрослевшим Арионом Морганом. Лорен высвободилась из объятий Ханны, отступила и коротко кивнула. Эта комната чужда ей. Ей чуждо все, что окружает ее в Элгайре. Так должно быть — и так будет впредь.