Личные враги - Эйби Шэна - Страница 58

Горная вершина, клановый знак Макраев.

Сердце Ариона на миг замерло, а потом пустилось вскачь. Кровь живее помчалась по жилам. Даже боль, снова вспыхнувшая в раненом боку, показалась теперь ничего не значащим пустяком.

В письме было всего три слова. Почерк незнакомый, но Ариону и не требовалось его узнавать. Буквы выписаны твердо, с красивым наклоном, без малейших потуг на изящество:

«Каменный дуб. Сегодня ночью».

Подписи не было. Но, боже милостивый, к чему подпись? Арион оттолкнулся от стола, встал, крепко стиснув в кулаке письмо. Он заходил по комнате, чувствуя, как с каждым шагом возвращаются к нему прежние силы. Он остановился, еще раз перечел письмо, просто чтобы убедиться, что это ему не приснилось, что это не игра его услужливого воображения.

Нет, письмо настоящее. Буквы нисколько не изменились, и все так же ясен был заключенный в них зов.

Арион подошел к очагу, бросил письмо в огонь и долго смотрел, как бумага корчится в пламени, истаивая сизым дымом.

Выглянув из окна, он увидел, как на землю медленно и неуклонно надвигается ночь, и направился к двери.

Арион скакал слишком быстро. Он почти явственно ощущал, как снова открываются незажившие раны, как пульсирует кровь, желая вырваться из плена повязок и жаркой волной хлынуть наружу. Ариону сейчас недосуг было заботиться о своем здоровье. Покуда он оделся, покуда велел оседлать своего коня, прошло слишком много драгоценных минут. Конюх возился со сбруей медленно и неловко, словно желторотый мальчишка. Явился Фуллер и, покуда седлали коня, истово умолял графа вернуться в постель или же, по крайней мере, взять с собой охрану.

Арион отказался наотрез. С почти привычной ловкостью вскочив в седло, он направил коня к воротам. Фуллер и все прочие — почти неразличимые в темноте силуэты — сумрачно смотрели ему вслед.

Никто не осмелился поехать за ним. Уж это Арион давно сумел внушить своим людям: того, кто не подчинится его приказу, ждет суровая и быстрая кара. В чем-то он все же был похож на покойного Райдера и потому не задумался бы подкрепить свою угрозу делом.

Итак, он скакал один, вспоминая дорогу так уверенно, словно проезжал здесь уже сотню раз, хотя на самом деле побывал у каменного дуба лишь однажды. Когда только-только был заключен его шаткий союз с Лорен Макрай.

На поляне никого не было.

Арион подавил вспышку жгучего разочарования, спешился, подвел коня поближе, однако на поляну не вышел — остановился на опушке леса, в густой тени деревьев. Ночь уже вступила в свои права, луну заволокло тучами, но Арион ясно видел, что у каменного дуба нет ни души. Ни следа на редких сугробах, ни шороха, ни дыхания — вообще ни единого звука.

Он приехал слишком рано. Или же она опоздала.

Или вообще не пришла.

Нет. Она где-то здесь. Она должна быть здесь. От этого зависит все, чем он живет и дышит, на что надеется.

Он ждал, и все его чувства обострились многократно. Он слышал малейший шорох, малейшее движение. Наконец Арион понял, что по ту сторону поляны, в тени тесно растущих сосен затаилась еще более густая тень — не от камня и не от ствола.

Она выступила из гущи леса. Арион бросил поводья коня и пошел вперед, все убыстряя шаг, ничего не видя, кроме Лорен, которая шла ему навстречу, откинув капюшон плаща и не сводя с него глаз.

То ли это была судьба, то ли слепой случай, но они встретились у самого каменного дуба. Арион заключил Лорен в объятья, прильнул к ее губам, и у нее вырвался беззвучный, пьянящий, восхитительный стон.

Губы ее были податливы и сладки, продрогшие руки обвили его так сильно, что он едва не задохнулся. Жаркое, прерывистое дыхание Лорен обжигало лицо Ариона, пальцы ее запутались в его жестких волосах.

Они обнялись так крепко, что, казалось, тела их вот-вот сольются воедино.

— Лорен, Лорен, Лорен… — твердил Арион, точно в забытьи, увлекая девушку за собой к каменному дубу. Привалившись спиной к камню, он притянул Лорен к себе, упиваясь каждым прикосновением ее нежного покорного тела. Он припадал к ее губам, как измученный жаждой путник припадает в пустыне к последнему глотку воды. Он пил, и все никак не мог насытиться сладким, головокружительным нектаром ее губ. Лорен с неистовым, ненасытным жаром отвечала на его поцелуи. Каждое ее прикосновение отзывалось сладостной болью в его изголодавшейся плоти.

Лорен ощутила, как руки Ариона скользнули под тяжелый плотный плащ, как отыскали под рубашкой ее напрягшиеся груди. Словно жгучая молния пронзила ее, растаяв томительным жаром в продрогшем теле. Это было так прекрасно, что Лорен, зажмурившись, застонала. Жаркое, тяжелое дыхание Ариона щекотало ее висок, и она не увидела, но ощутила, как он улыбается. Лорен открыла глаза и встретилась с его взглядом — изумрудным, горячим, неистовым.

Они стали на коленях, лицом к лицу, и в улыбке Ариона было столько страсти, что кровь тяжело и гулко застучала в висках Лорен. Отбросив свой капюшон, Арион притянул девушку к себе. Руки его жадно, как в лихорадке, бродили по ее телу, лаская то грудь, то округлые податливые бедра, словно он хотел разом обнять ее всю.

— Лорен, — прошептал он хрипло, щекоча дыханием ее шею, — Лорен, Лорен, зачем ты пришла сюда?

И, не дожидаясь ответа, он снова стал целовать ее. Все ее тело затрепетало, отзываясь на эти быстрые, жгучие, пьянящие поцелуи, в которых чувственная страсть сливалась с почти благоговейной нежностью. Лорен оробела под этим неистовым натиском, но кровь уже закипала в ее жилах, и женским чутьем она угадала свою власть над этим сильным и бесконечно нежным мужчиной. Теперь она дерзко отвечала на его ласки, восполняя неопытность чувственным пылом юной страсти. С губ Ариона, восхищенного ее смелостью, сорвался хриплый, почти звериный стон.

— Лорен, — дрогнувшим голосом прошептал он и чуть слышно, изумленно рассмеялся. — Бог мой, что же мы, делаем здесь…

Лорен вынудила его замолчать единственным, доступным ей сейчас способом — закрыла ему рот поцелуем.

— Молчи! — жарко прошептала она, на миг оторвавшись от его губ. — Молчи, прошу тебя.

И вдруг — это произошло в одно непостижимое мгновение — Арион склонился над ней, накрыв ее своим жарким, тяжелым телом. Над ними высился, вонзаясь в ночное небо, каменный дуб, а выше его, в разрывах облаков, мерцали далекие звезды.

Властным движением Арион раздвинул ее бедра, и Лорен покорилась, с восторгом ощутив, как охватывает все тело томительный жар предвкушения. Сейчас она не замечала ни холода, ни снега — только этот жар да сильные, уверенные руки Ариона, только страсть и нетерпение, охватившие их обоих.

Это не сон. Сейчас она, Лорен Макрай, отдаст всю себя мужчине, любимому, заклятому врагу, за которого она готова умереть. Еще недавно Лорен казалось, что она готова к этой минуте, но лишь сейчас…

Арион овладеет ею — ее девственностью, телом, сердцем, помыслами и душой. Эта мысль пугала ее своей откровенностью. Но Лорен знала, что желает этого всем своим существом. Она замерла, боясь пошевелиться, даже вздохнуть, ожидая, когда темная и жаркая волна страсти захлестнет ее с головой.

Арион обхватил ладонями ее лицо, и странная боль промелькнула в его глазах — словно все происходящее было для него источником не наслаждения, а муки.

«Я люблю тебя, — подумала Лорен. — Я хочу быть твоей».

Она чуть заметно шевельнулась — и Арион замер, словно оцепенев. Возле губ его легли горькие, напряженные складки.

— Что же мы делаем? — прошептал он.

Вместо ответа Лорен крепче притянула его к себе.

— Не надо, — пробормотал он, закрыв глаза, и мучительная гримаса исказила его лицо. — Подожди…

— Нет, — негромко, но твердо ответила она и прильнула к нему всем телом, ощутив меж бедер жаркую, упоительную и путающую твердость его мужского естества.

Арион, глухо застонав, вошел в нее.

У Лорен перехватило дыхание, когда сладкая, неведомая прежде боль обожгла ее. Как будто что-то вспыхнуло во влажной глубине ее естества.