Месть русалок - Эйби Шэна - Страница 36

Сколько графинь во всем королевстве могут похвастать тем, что у них есть то, что было у нее тогда. Свобода! Недолго, нет, видит бог, но достаточно, чтобы ощутить ее вкус, настоящий вкус свободы – терпкий, горько-сладкий. Никто не говорил ей, куда идти, что делать, что надевать, что говорить. Ни Коннер, ни Элейн, ни Алистер.

Если бы все в ее жизни было так, как намечалось год назад, она, скорее всего, сейчас также оказалась бы на этом лугу. Возможно, не сейчас. Возможно, свадьба с Роландом состоялась бы несколькими месяцами раньше и была бы в королевском соборе в присутствии Генри. Но так или иначе, она все равно стала бы графиней Лорей, хотя и более подобающим образом. На свадьбе присутствовали бы ее родители, мама бы улыбалась сквозь слезы, отец сиял от радости. Все могло бы быть так славно!

Кайла покачала головой и прикрыла глаза рукой от солнца, стараясь отогнать от себя эти так живо нарисованные ее воображением образы, пока ей не стало слишком больно. Ничего этого не случилось в действительности. А то, что случилось, было жестоким, несправедливым и постыдным. И Кайла никак не могла понять, почему все произошло именно так, как произошло, – грубо и безжалостно.

Но как бы там ни было, несмотря на все безумие последних месяцев, она все-таки оказалась здесь, на острове, принадлежащем графу Лорей, и, как ни странно, – замужем за человеком, который был ей предназначен. За человеком, ответственным за смерть почти всех любимых и близких ей людей.

Кайла обнаружила возле себя муравьиную дорожку. Муравьишки с блестящей спинкой бодро шагали сквозь свои джунгли с крошками хлеба в качестве добычи. Это как раз было то, что всегда занимало их с Алистером, – обычные вещи, которые для них двоих становились очень важными, необычными, – прикосновение к чарующему миру крохотных существ.

Может быть, когда-нибудь у нее самой будут дочь и сын, с которыми она сможет разделить очарование этого мира здесь, на кроличьем лугу. Может быть. Сейчас она даже не смела думать об этом. Но когда-нибудь придет день, когда в ней возникнет новая жизнь, и она положит начало новой семье. Она и ее муж.

Роланд наблюдал, как маленькая экспедиция наконец-то покончила с едой и направилась в лес. Он затаился неподалеку, спрятавшись за толстым стволом сосны, с удивившем его самого волнением наблюдая за леди Кайлой. Его жена шла своей грациозной походкой рядом с мальчиком, наклонив к нему голову, послушно переводя взгляд в ту сторону, куда он показывал, всем своим видом выражая заинтересованность и внимание к словам своего маленького поклонника.

Встреча на Талдоне с управляющим заняла меньше времени, чем он рассчитывал, но больше, чем надеялся. Урожай в этом году собрали хороший, рыбная ловля шла удачно, ни одной крыши не сорвало последним штормом, ни одно животное не пало из-за болезни или несчастного случая, одним словом, его высочайшее вмешательство не требовалось, все шло своим чередом.

Большая часть времени ушла на разговоры со старыми друзьями, на приветствия жителей Талдона. Надо было запомнить имена детишек, родившихся за этот год, узнать новости. И, конечно же, все хотели услышать о его невесте. Он отвечал как мог подробно, но не скрывал того, что стремится поскорее вернуться на Лорей.

Он знал о намерении детей повести сегодня Кайлу к оленям. И он также знал, как длинен список дел, требующих его хозяйского внимания.

И все же он был здесь, задохнувшийся от быстрого бега, поскольку очень спешил их нагнать. Он наблюдал за ними, за своей женой. И снова поражался тому, насколько она особенная, не похожая на всех знакомых ему женщин.

Сегодня она выглядела совсем иначе, чем вчера, когда только вылезла из лодки – измученная, вымокшая, но при этом стараясь держаться с вежливой холодностью. Он знал, насколько ужасным для нее было это морское путешествие, и очень гордился ею за проявленное самообладание. И, как всегда, он был заворожен и очарован ее гордой красотой. Морская соль и ветер лишь растрепали ее прическу, но не погасили тот сияющий блеск жизни, который ему так нравился в ней.

Сегодня Кайла выглядела иначе. Кто-то, видимо, служанка, сделал ей высокую прическу, уложив косы замысловатым узлом, открыв изумительную линию шеи. К досаде Роланда, вся эта красота скрывалась за полупрозрачной вуалью. Он не мог не вспомнить, как в последние дни леди Кайла ехала рядом с ним на лошади с распущенными волосами. Этот яркий, сверкающий на солнце шелковый шлейф спускался до самой талии и колыхался в такт лошадиным шагам.

Но сейчас его лесная колдунья стала настоящей леди. Или нет?

Роланд покинул свое место за стволом сосны и двинулся наперерез маленькому отряду.

Кайла заметила его первой, повернула в его сторону через поле, и он в то же мгновение увидел, что, несмотря на дорогую вуаль и все ухищрения служанки, она осталась прежней: загадочной лесной нимфой, какой он ее помнил. Казалось, именно здесь было ее место: в лесу, на лугу, среди цветов и деревьев, словно она прожила здесь всю жизнь.

– Милорд, – тихо произнесла она.

Она явно была чем-то взволнована, возможно, его появлением, но затем собралась и присела в реверансе – прямо тут, посреди луга, – стараясь не встречаться с ним взглядом как можно дольше. Вуаль, упав вперед от наклона головы, совсем закрыла ее лицо.

Разумеется, ему ничего не оставалось, как склониться перед ней, в свою очередь, в самом изысканном придворном поклоне, что вызвало смех и веселые возгласы детей, а также яркую краску смущения на щеках юной графини.

Роланд пошел рядом с Кайлой, примеряясь к ее шагу и заставив, таким образом, ее юного поклонника, не слишком довольного его появлением, перебежать на другую сторону. Он шел, заложив руки за спиной, улыбался, довольный этим чудесным днем, восхищенный своей очаровательной женой.

– Как вы спали сегодня? – спросил он, прерывая молчание, чтобы только заставить ее посмотреть на него.

Она так и не подняла глаз.

– Я… очень хорошо, благодарю вас. А вы?

– Очень хорошо, – солгал он. Заснул ли он вообще хоть на минутку, вот в чем вопрос. Ему казалось, что нет.

Несмотря на решение оставить ее в покое, позволить ей самой со временем прийти к естественной необходимости стать его женой, его возлюбленной, прошлой ночью он не выдержал и пришел в ее спальню. Собственно, это была его спальня, а теперь – их общая. Она спала так сладко в его постели. Одна рука покоилась поверх одеяла. Расслабленная, нежная, пальцы чуть согнуты на груди. И как странно, что именно эта рука, такая слабая, женская, изящная, с белой, полупрозрачной кожей, так четко выделяющейся на темном покрывале, не позволила ему уйти в эту ночь. Всего только рука – потому что это было все, о чем он позволил себе думать в ту минуту.

Он не собирался оставаться в спальне вместе с ней. Он хотел только проведать ее, убедиться, что все в порядке и у нее есть все, что нужно. Он собирался спать где-нибудь еще, правда, не совсем представляя, где именно, возможно, со своими воинами в большом зале. Или где-нибудь еще.

Но вместо этого он вдруг понял, что раздевается и ложится в постель рядом с ней, такой теплой, милой и мягкой… сущее искушение! Она спала в одной тонкой ночной рубашке, которая к тому же задралась на бедрах. Он подвинулся к ней ближе и почувствовал, как касаются его ног ее голые гладкие ноги.

Роланд задержал дыхание, но она не проснулась, даже когда он обнял ее за талию. Она только расслабленно прижалась спиной к его груди, удовлетворенно вздохнув во сне.

Кайла сладко спала, а он бесконечно долго смотрел на ночное небо, пока не погасли звезды и рассвет не пробрался в комнату, протянув к нему свои жемчужные пальцы. Он так и держал ее всю ночь, умирая от желания обладать ею и не смея пошевелиться.

Когда первый солнечный луч коснулся края окна, он заставил себя подняться и уйти.

Быть может, это был для него урок стойкости духа. Все, что Роланд помнил, это – что никогда еще он не проводил более изнурительной и восхитительной ночи.