Месть русалок - Эйби Шэна - Страница 64

Люди были повсюду, одни сидели на траве среди цветов, другие расположились за столами, расставленными на поляне, закусывали, пили и играли на разных инструментах. Кайла остановилась на краю поляны, изумленно глядя на эту странную картину, но Роланд только еще шире улыбнулся, когда жители Лорея заметили их и принялись радостно приветствовать на разные голоса.

Кайла обернулась и взглянула на мужа, а он смотрел на нее. Его лицо вдруг сделалось серьезным, а в бирюзовых глазах мелькнуло смущение.

– У нас ведь еще не было настоящей свадьбы, – сказал он тихо.

Кайла открыла рот, но не смогла произнести ни слова. С ней что-то случилось, в горле застыл комок, и она никак не могла избавиться от него. Глаза подозрительно заблестели.

Роланд взял ее руки, поднес к губам и поцеловал, медленно, одну за другой, не отрывая взгляда от ее лица. Солнечный свет бил ему прямо в спину, создавая вокруг головы светящийся ореол из золотистых, сверкающих на солнце волос.

– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил он. – Еще раз?

Она поняла, что он все это затеял для нее, собрал здесь всех своих людей и все это только для того, чтобы порадовать ее, доставить ей удовольствие.

Настоящая свадьба. Не те поспешные клятвы, которыми они обменялись в темноте королевских покоев, но настоящая свадьба, перед всеми друзьями и родными. Только для нее.

– Да, – сказала она, потому что это был единственно возможный ответ, который она могла ему дать.

Подошла Марла с приветливой улыбкой на лице и венком из луговых цветов на голове. Элисия шла рядом с ней в таком же венке. Девочка держала в руках венок для Кайлы. Он был только что сплетен из белых и фиолетовых цветов и украшен темно-зелеными листьями. Кайла встала перед Элисией на колени, и девочка надела ей на голову венок, правда, несколько кривовато, но Роланд потом его поправил.

Марла и Элисия вернулись к остальным, а Роланд повел Кайлу в центр круга, образованного людьми. Там в своей монашеской рясе посреди живописной цветочной поляны стоял Харрик, ожидая их возле небольшого импровизированного алтаря, сплошь увитого цветами и травами.

Кайле вдруг показалось, что все это происходит в прекрасном сне. Словно зачарованная, она повторяла слова клятвы, произнесенные глубоким, спокойным голосом Харрика, соединяющие их перед лицом господа, здесь, среди цветов и ветра, шелестящего в кронах деревьев, под аккомпанемент далекого шума прибоя.

Роланд поцеловал ее, обхватив лицо своими горячими ладонями. Его губы были нежными и теплыми, их дыхание смешалось во время этого легкого поцелуя. А затем стоящие ближе к ним женщины принялись осыпать их цветочными лепестками под одобрительные приветственные крики присутствующих – словно радуга вспыхнула над их головами, сверкая и переливаясь капельками влаги в солнечных лучах.

Это было самое настоящее волшебство – принимать поздравления от сияющих от радости людей, окруживших их. Кто-то протянул ей серебряный кубок, точно такой же, какой уже был в руке у Роланда. Они улыбнулись, глядя друг другу в глаза, скрестили руки и выпили из кубков друг друга. Легкое терпкое вино чуть ударило ей в голову, создавая ощущение легкости и беззаботной радости, глаза сияли от счастья, словно солнечный свет на поверхности жемчужно-серого озера.

Корона из цветов на ее голове чуть съехала назад, и Роланд снова поправил ее, сопровождая свои действия долгим жарким поцелуем под смех и приветственные возгласы толпы.

А потом начался пир, еда была необыкновенно вкусной, вино и эль лились рекой, постоянно наполняя кубки и бокалы, тосты провозглашались один за другим.

Кайла и Роланд сидели рядом на отдельной скамейке во главе нескольких столов. Ее лицо уже устало улыбаться, а в ее смехе все еще звучали чуть удивленные нотки. И все это время Роланд не выпускал ее руку из своей, словно боялся, что она тут же исчезнет.

В его светлых локонах запутались желтые и голубые лепестки, придавая ему причудливый вид лесного золотоволосого божества, невинного, как этот теплый летний день.

– Я люблю тебя, – сказал ей этот молодой прекрасный бог.

– Я тоже люблю тебя, – отвечала Кайла и широко улыбнулась ему, не в силах сдержать бьющую через край радость. Это был миг наивысшего, ничем не омраченного счастья, ошеломляющего и немного нереального.

Прошло еще много времени, пока они все не вернулись в замок все в том же прекрасном расположении духа, немного пьяные от счастья. Праздник продолжался. В главном зале сдвинули столы и скамьи, освободив место для танцев. На возвышении играли музыканты, на столах снова поставили угощение и вино.

Роланд и Кайла все время были вместе. Роланд не отходил от нее ни на шаг, обнимая за плечи все то время, пока к ним подходили все новые и новые люди, желающие поздравить и просто поговорить с возрожденным к жизни хозяином острова.

Разговаривая с одним из мужчин, он чуть сильнее покачал головой, с его волос посыпались лепестки и, танцуя в воздухе, упали к их ногам. Кайла легко рассмеялась и положила голову ему на плечо.

Мужчина деликатно закончил разговор и отошел. Роланд взглянул на нее призывным, чуть затуманенным взглядом.

– Миледи, не хотите ли пойти наверх?

Она вся вспыхнула, услышав откровенное приглашение в его голосе. Ее сердце забилось быстрее, когда он начал поглаживать ее спину.

Но прежде, чем она успела ответить, к ним подошел еще один мужчина. Это был Дункан, и выглядел он довольно встревоженно.

– Милорд, на два слова, если можно.

Роланд мгновенно напрягся, услышав явную настойчивость в тоне Дункана. Кайла сразу уловила смену его состояния, из нетерпеливого любовника он мгновенно превратился в воина. Сжав напоследок ее плечо, он выпустил ее из своих объятий и направился вслед за капитаном.

Мужчины отошли в сторонку. Роланд внимательно слушал Дункана. Кайлу все больше охватывали мрачные предчувствия, когда она наблюдала за тем, как сразу изменилось лицо мужа, как появилась жесткая складка у рта, как застыл и помрачнел его взгляд. Холодок пробежал по ее спине, ей едва не стало дурно. Интуиция подсказывала ей, что день, так чудесно начавшийся, может закончиться трагически.

Не только Кайла заметила перемену, произошедшую в Роланде. Постепенно в большом зале стихли смех и разговоры, теперь здесь раздавалось лишь случайное клацанье металла, тихое перешептывание гостей, гадающих о содержании разговора между графом и его капитаном.

Наконец Дункан закончил свой рассказ. Роланд оглянулся на Кайлу почти машинально, просто потому, что за последние сутки он уже привык к тому, что она всегда рядом. Затем он снова обернулся к Дункану:

– Собирай людей. Мы отправляемся.

Дункан поклонился и ушел. Роланд вернулся к жене, в его глазах было прежнее отсутствующее выражение, которого она теперь так боялась. Он подвел ее к столу, за которым сидели Марла, Харрик и Элисия. Все разговоры сразу смолкли. Люди выжидательно смотрели на них.

Роланд сел на скамью с самого края, готовый в любой момент вскочить и уйти. Кайла боролась с отчаянным желанием подтолкнуть его в самую глубину и держать там, не выпуская.

– Кайла, – начал он серьезно, не в состоянии скрыть тревоги, – скажи, слышала ли ты что-нибудь о записке, относящейся к смерти твоей матери?

– Записке? – У Кайлы что-то перевернулось внутри. Такого вопроса она ожидала меньше всего. – Нет… подожди. Только о той, о которой ты написал мне в письме. Что якобы у тебя есть документ, подтверждающий невиновность моего отца. Ты это имеешь в виду?

Конечно, нет, и она сразу поняла это еще до того, как он чуть растерянно покачал головой. Тревога внутри ее стремительно нарастала, ей стало трудно дышать, во рту пересохло.

– Нет. Не та, другая. Ты не помнишь, может, ты когда-нибудь что-то слышала об этом?

Она молча покачала головой.

– Что это значит? – спросила Марла.

Роланд поднялся.

– Пока не знаю. Но собираюсь выяснить. Я получил известие от одного из моих людей, которых оставил в Лондоне расследовать это дело. Он написал, что ему необходимо сообщить мне что-то очень важное, но говорить он может только со мной, так как не может доверить это ни бумаге, ни другому человеку. Однако он сам сюда не приехал, а послал вперед себя человека.