Луна доктора Фауста - Эррера Луке Франсиско - Страница 72

Все взгляды обратились на него, а он, на мгновение смутившись, тоном более требовательным, чем дозволяли приличия, спросил:

– Почему вы не пустите меня с двумя десятками людей вперед?

– Что ж, прекрасно, – сейчас же ответил Гуттен, просияв при одной мысли, что Лимпиас перестанет мозолить ему глаза, – можете идти, когда захотите.

– Я чувствую в себе довольно сил, чтобы тоже идти в передовом дозоре, – к удивлению Филиппа, сказал Вельзер.

Лимпиас в бешенстве повернулся к юному Варфоломею, а Гуттен подумал: «Он сумеет удержать их, если они вздумают дезертировать».

– Ладно, – после недолгого молчания сказал он вслух, – я позволяю капитану Вельзеру возглавить авангард и возлагаю на него всю ответственность.

По свирепому лицу Лимпиаса скользнула какая-то странная гримаса.

Через два часа он и Вельзер во главе маленького отряда, в составе которого были Диего де Монтес, Санчо Брисеньо, Дамиан де Барриос, Алонсо Пачеко, вышли из лагеря по направлению к Коро. Гуттен приказал им набрать в городе новое войско и поджидать экспедицию в Баркисимето.

– Вы совершили непростительную ошибку, отправив мальчика с Лимпиасом. Крепко помолитесь, чтобы небеса охранили его, – сказал Тудела.

Две недели спустя отправилось в путь и ядро отряда: каждый шаг давался с трудом, и снова поперек седел лежали больные и обессилевшие.

– Эдак мы никогда не доберемся, – с тревогой сказал Кинкосесу Филипп. – Думаю, мне стоит последовать примеру Лимпиаса, а вы с остальными пойдете следом.

– Разумно, – отвечал тот, сморщившись, как от кислого. – Из-за больных мы двигаемся не проворней похоронной процессии. Впрочем, если вдуматься, мы и есть похоронная процессия.

Гуттен с десятком всадников вступил в пределы Акаригуа.

– Глядите, ваша милость: на дереве вырезан крест! – воскликнул один из солдат.

– Надо думать, где-то нас дожидается весточка, – отвечал Филипп и, пошарив в дупле, достал письмо.

«Хуан де Вильегас на протяжении четырех дней дожидался здесь Филиппа фон Гуттена, но не дождался и направился в Эль-Токуйо».

– Замечательно! – обрадовался Филипп. – Теперь мы совсем неподалеку от людей из Коро. Поспешим к ним навстречу.

– А как быть с отставшими? – спросил падре Тудела. – Если мы направим их в Эль-Токуйо, то еще больше оторвемся от них.

– Вы правы, падре, – немного подумав, согласился Филипп. – Оставайтесь здесь с пятерыми солдатами, ждите Кинкосеса и прикажите ему следовать к Баркисимето и стать там лагерем до моего возвращения. Я тем временем съезжу перемолвиться словом с Вильегасом.

Через два дня он прибыл в Баркисимето – место, славное тенистыми раскидистыми сейбами и обилием дичи. Еще издали увидел он столб густого синеватого дыма.

– Это наши! – радостно воскликнул Филипп. Любезный по обыкновению Вильегас встретил гостей радушно и тотчас пригласил отведать жаркого – туши двух оленей, вздетые на вертела, томились на медленном огне.

– Настоящее пиршество! – сказал Филипп, жуя жесткую, но ароматную оленину.

– А мы уже вас считали покойником, – загадочно улыбаясь, заметил Вильегас.

– Поторопились: как видите, я жив и здоров.

– Да, несколько дней назад тут побывал Лимпиас со своим отрядом, он-то и сообщил нам об этом.

Гуттен изменился в лице.

– Был ли с ним Варфоломей Вельзер?

– Был, был, успокойтесь. Все они находились в добром здравии и возвращались с новонабранным войском. С нашими они съехались в Эль-Токуйо.

– Слава богу! – с облегчением сказал Филипп. Расспросив Вильегаса о том, как обстоят дела в отряде Лимпиаса, он спросил:

– Вы уж слыхали, наверно, что мы добрались до Эльдорадо?

– Слыхал, – уклончиво отвечал тот. – Доходили до меня кое-какие известия. Толковали даже о том, что вам удалось проникнуть в Дом Солнца.

– Да, как это ни невероятно. Я знаю, что Лимпиас, а за ним и другие поспешили объявить меня безумцем или бесстыдным лгуном…

– Не горячитесь, дон Филипп. Если кто и привязан к вам всем сердцем, то это как раз Лимпиас. Да, у него вздорный нрав, но, в сущности, не сыскать человека добрей. Знали бы вы, как лестно отзывался он о вас!

– Что ж, хорошо, если так, хотя мне что-то в это не верится. А теперь взгляните-ка, сеньор Вильегас, на это ожерелье – это подарок Коньори, царицы амазонок.

Глаза Вильегаса вспыхнули огнем алчности:

– Да ведь ему цены нет!

– По сравнению с теми сокровищами, которые ждут нас там, это безделка. Теперь вы понимаете, отчего я так спешу вернуться туда вместе с подкреплением, которое должен привести Лимпиас? Не желаете ли и вы сопутствовать мне?

Испанец заметно помрачнел.

– Ах, дон Филипп, вам ведь и невдомек, сколько событий произошло за время вашего отсутствия!

– А что же случилось? Не тяните, прошу вас!

– Вас считали убитым, и вот уже три года, как вам назначен преемник.

– Что?

– Первого января 1545 года, – то есть пятнадцать месяцев назад, в Коро прибыл коронный судья, облеченный всеми полномочиями, чтобы исполнять должность губернатора и капитан-генерала.

– Но коль скоро я цел и невредим, полагаю, что…

– Совершенно напрасно вы так полагаете. Напротив, вам придется столкнуться с изрядными трудностями. Вашу власть, ваше право будут оспаривать. Новый губернатор начал с того, что опустошил Коро…

– Как?

– Вам ведь известно, что тамошняя земля родит плохо и оттого город рос медленно…

– Продолжайте!

– Вот губернатор и решил основать возле Токуйо – там самые плодородные почвы в стране – новый город. Ну, и следом за ним туда перебралось все население Коро, кроме шести десятков самых твердолобых. В Токуйо вы отыщете всех своих старых друзей, – докончил он с воодушевлением. – Каково?

– Не знаю, что вам сказать, – рассеянно ответил Филипп. – Кроме Эльдорадо, мне ни до чего нет дела.

Тон Вильегаса стал важен и суров:

– Скорей всего, из-за этого и возникнут у вас разногласия с нынешним губернатором. Он утверждает, что главное богатство страны – это земля и скотина, и потому не позволил Лимпиасу отправиться с подкреплением к вам навстречу. Он не верит в Эльдорадо и будет чинить вам всяческие препоны…

– Но это же сущий вздор! – раздраженно воскликнул Филипп. – Скажите же по крайней мере, как зовут человека, который при живом губернаторе дерзнул взять бразды правления?

Лицо Вильегаса озарилось широкой улыбкой.

– Это наш общий друг, человек, наделенный замечательными и многообразными дарованиями, редкостный знаток Венесуэлы…

– Как его зовут?

– Хуан Карвахаль.

– Что? – вскричал Филипп. – Не тот ли это Карвахаль, что был в Коро магистратским писцом, а потом сделался коронным судьей в Санто-Доминго?

– Тот самый, тот самый! Он с нетерпением поджидает вас в Токуйо, чтобы поскорей предать забвению то маленькое недоразумение, которое вышло у вас с ним в Санто-Доминго. Он просил передать вам, что отныне и впредь не будет у вас более надежного и преданного друга, чем он, и умоляет вас забыть былую рознь.

– Что ж, превосходно, – равнодушно сказал Филипп. – Я на него не в обиде уже потому хотя бы, что сам был виновником нашей размолвки.

– Безмерно счастлив слышать это, – сказал Вильегас. – Время не ждет. Давайте отправимся тотчас же. Зачем заставлять ждать губернатора и его супругу Каталину де Миранда?

– Каталину де Миранда?!

– Да, так зовут эту женщину – прекраснейшую из всех, что встречались мне на веку. Она родом не то из Андалусии, не то из Севильи, миниатюрна и изящна, точно ящерка, а уж если ей придет охота плясать, заткнет за пояс любую танцовщицу.

– Карвахаль обвенчался с нею?

– Не думаю, что он освятил свой союз таинством, но относится он к ней как к законнейшей супруге и требует, чтобы ей воздавали почести, полагающиеся особе такого ранга. Не прошло еще месяца с того дня, когда он приказал высечь одного наглеца, который вздумал передразнивать ее походку. Так чего же мы ждем, дон Филипп? – заторопился он. – Двинемся в путь?