Келльская пророчица - Эддингс Дэвид - Страница 35

– Сомневаюсь, – сказал Бельгарат. – До сих пор она пускалась во все тяжкие, только бы остаться незамеченной.

– Это правда, – согласился Шелк. – И, полагаю, теперь удвоит усилия. Трудненько будет ей объяснить происхождение этих ее светящихся пятен на коже.

– Давайте подождем, покуда не доберемся до Дал-Перивора, – решил Бельгарат. – Я хочу точно знать положение вещей, прежде чем делать решительные шаги.

– Как думаешь, имеет смысл спросить Цирадис? – тихо поинтересовался Гарион, косясь на великолепную карету, которую гостеприимный барон предоставил дамам.

– Нет, – ответил Бельгарат. – Ей не позволят ответить нам.

– Думаю, из сложившейся ситуации можно извлечь немалую выгоду, – рассудил Шелк. – Ведь именно Цирадис принадлежит право Последнего выбора, а одно то, что она путешествует с нами, а не с Зандрамас, уже можно счесть добрым предзнаменованием.

– Не думаю, – возразил Гарион. – Полагаю, она не столько путешествует с нами, сколько приглядывает за Закетом. Ему предстоит сделать нечто очень важное, и она не хочет, чтобы он оплошал.

Шелк хмыкнул.

– Где ты предполагаешь начать поиски той карты, которую должен найти? – спросил он у Бельгарата.

– Скорее всего, в библиотеке, – ответил старик. – Карта эта – очередная таинственная «шарада», а другие я прежде довольно успешно находил в библиотеках. Гарион, попробуй убедить своего барона представить нас при дворе в Дал-Периворе. Дворцовые библиотеки обычно очень богаты.

– Конечно, дедушка, – кивнул Гарион.

– К тому же мне очень хочется поглядеть на упомянутого бароном кудесника. У тебя есть контора в Дал-Периворе, Шелк?

– Увы, нет, Бельгарат. Отсюда совершенно нечего импортировать.

– Ну да ладно. Ты – человек деловой, а в городе наверняка сыщутся тебе подобные. Потолкуй с ними о делах. Скажи, что хочешь ознакомиться с морскими путями, ведущими сюда. Обнюхай каждую карту, какая тебе попадется. Ты знаешь, что мы ищем.

– Ты ловчила, Бельгарат, – проворчал Бельдин.

– То есть?

– Ведь Цирадис сказала, что ты сам должен отыскать карту!

– Я всего лишь передаю ему свои полномочия, Бельдин. Это абсолютно правомочно.

– Сдается мне, она так не думает.

– Предоставляю тебе право объясниться с нею. Ты лучше умеешь убеждать.

Путники ехали короткими перегонами – более всего затем, чтобы не утомлять лошадей, как решил Гарион. Лошади на Периворе были некрупные, и им нелегко приходилось под бременем облаченных в латы всадников. Лишь через несколько дней, въехав на вершину холма, увидели они наконец портовый город – это и был Дал-Перивор.

– Узрите Дал-Перивор, сердце острова и королевскую столицу! – торжественно объявил барон.

Гарион тотчас же понял, что некогда потерпевшие кораблекрушение арендийцы, строившие этот город, совершенно сознательно пытались воссоздать облик Во-Мимбра. Желтые городские стены были высоки и толсты, а на шпилях башен развевались яркие флаги и вымпелы.

– Где удалось вам отыскать желтый камень, господин барон? – изумился Закет. – По пути сюда я нигде не видел ничего похожего.

Барон смущенно кашлянул.

– Стены выкрашены желтой краской, господин рыцарь, – объяснил он.

– Но зачем?

– В память о незабвенном Во-Мимбре, – печально ответил барон. – Предки наши тосковали по милой Арендии. Во-Мимбр – жемчужина нашей утраченной родины, а златые стены его взывают к нашим сердцам даже из невероятной дали.

– А-а-а... – протянул Закет.

– Как я и обещал вам, господин рыцарь, – обратился барон к Гариону, – я с великой радостью сопровожу вас и друзей ваших в королевский дворец, где вам, без сомнения, воздадут достойные почести и примут с великим радушием.

– Мы в неоплатном долгу у вас, господин барон, – ответил Гарион.

Барон хитровато прищурился:

– Признаюсь вам, господин рыцарь, что руководят мною не только великодушие и бескорыстие. Представив при дворе странствующих рыцарей, устремленных к благородной цели, я упрочу свою репутацию.

– Ну хорошо, друг мой, – рассмеялся Гарион. – Таким образом все остаются в выигрыше.

Дворец оказался почти точной копией королевской резиденции в Во-Мимбре – крепость внутри крепости, с высокими стенами и крепкими воротами.

– По крайней мере на этот раз, надеюсь, моему деду не придется выращивать дерево, – прошептал Гарион на ухо Закету.

– Чего-о?

– Когда мы впервые попали в Во-Мимбр, рыцарь, стоявший на страже у ворот, не поверил Мандореллену, когда тот представил дедушку как великого волшебника Бельгарата. Тогда дедушка вытащил хворостинку, запутавшуюся в хвосте его коня, воткнул ее в землю прямо на площади перед дворцом – и тотчас же выросла яблоня. Потом он приказал недоверчивому рыцарю всю оставшуюся жизнь за нею ухаживать.

– И что, рыцарь послушался?

– Не сомневаюсь. Мимбрийцы воспринимают подобные приказы исключительно серьезно.

– Странный народ...

– О да. Я вот, например, приказал Мандореллену жениться на девушке, которую он любил чуть ли не с детства, а еще прекратил войну в самом ее разгаре.

– И как тебе это удалось?

– А я пригрозил. Полагаю, они восприняли меня всерьез. – Подумав, он прибавил: – Хотя, наверное, немного помогла и буря, которую я обрушил на головы сражавшихся. А Мандореллен и Нерина долгие годы нежно обожали друг друга и пребывали в романтической тоске. Мне это, в конце концов, надоело, и я заставил их пошевелиться. Им я тоже пригрозил. Видишь вот этот ножичек? – Он указал на рукоять Ривского меча, торчавшую из-за его плеча. – Он сразу бросается в глаза.

– Гарион! – Закет расхохотался. – Да ты деревенщина!

– Да. Возможно, – согласился Гарион. – Но ведь они и впрямь поженились. Теперь оба безмерно счастливы, а ежели что-то пойдет не так, им есть, кого винить, правда?

– Ты совершенно необыкновенный человек, друг мой, – серьезно сказал Закет.

– Нет, – вздохнул Гарион. – Наверное, нет. А так хотелось бы... Судьбы мира тяжким бременем лежат на наших с тобой плечах, Закет, и на самих себя времени не остается. Вот скажи, разве тебе не хотелось бы в одно прекрасное летнее утро выехать из дому, просто чтобы полюбоваться восходом и поглядеть, что находится за ближайшим холмом?

– Я думал, именно этим мы и занимаемся.

– Не совсем так. Мы делаем все это по принуждению. Я же говорил о развлечении.

– Уже многие годы я ничего не делал ради развлечения.

– А разве ты не развлекался от души, угрожая распять Гетеля, короля туллов? Сенедра мне рассказывала.

Закет расхохотался.

– Это было совсем недурно, – признался он. – Но, разумеется, я никогда бы этого не сделал. Спору нет, Гетель полный идиот, но в тот момент он был мне нужен.

– Вот именно! Все упирается в необходимость. Мы с тобой делаем лишь то, что нужно, а вовсе не то, чего нам хочется. Ни один из нас не искал столь высокой миссии, но теперь оба мы вынуждены делать то, что необходимо, и то, чего от нас ожидают. Если мы взбунтуемся, мир погибнет – и жертвами падут многие честные и благородные люди. Я не предам людей честных и благородных – и ты не предашь. Ты сам слишком благороден для этого.

– Благороден? Я?

– Ты недооцениваешь себя, Закет, и, я думаю, очень скоро некто поможет тебе покончить с ненавистью к самому себе.

Закет вздрогнул.

– Ты думал, я не знаю? – продолжал Гарион, не щадя застенчивости друга. – Но ты почти исцелен. Ты почти изжил страдания, боль и раскаяние, а если тебе нужен добрый совет, я научу тебя быть счастливым. Иначе для чего существует дружба?

Из-под забрала Закета донеслось сдавленное рыдание.

И тут между коней двух друзей неизвестно откуда возникла волчица. Ее янтарные глаза устремлены были на Гариона.

– Отлично сказано, – произнесла она. – Возможно, сестра и недооценила тебя, юный волк. Похоже, ты и в самом деле уже не щенок.

– Брат очень старается, – отвечал Гарион по-волчьи. – Брат надеется, что не слишком разочаровал тебя.

– Ты подаешь надежды, Гарион.