Келльская пророчица - Эддингс Дэвид - Страница 49

– Вижу, вы наслышаны обо мне, – криво усмехнулся Гарион.

– Вас знает весь мир! Неужели вы и вправду лишили жизни бога Ангарака?

– Да, это правда. А рядом со мной Каль Закет, император Маллореи.

Король затрясся.

– Какое же великое событие побудило вас двоих презреть многовековую вражду между вашими государствами?

– Все в свое время, ваше величество. Тот, кто столь любезно вызвался закопать Нарадаса, – Дарник, недавно ставший апостолом бога Алдура. Этот невеликого роста человек – Бельдин, тоже апостол, а вон тот, старец, – великий волшебник Бельгарат.

– Бессмертный? – сдавленно пробормотал король.

– Зря ты объявляешь об этом вот так, напрямик, – поморщился Бельгарат. – Порой это очень огорчает людей.

– Так мы сэкономим время, дедушка, – отвечал Гарион. – Эта рослая женщина с белой прядью – дочь Бельгарата волшебница Польгара. Рыжеволосая малышка – Сенедра, моя супруга. Блондинка – графиня Лизелль из Драснии, племянница начальника драснийской разведки, а девушка с повязкой на глазах, которая помогла разоблачить Нарадаса, – прорицательница из Келля. Великан, который сейчас помогает Дарнику, – Тоф, ее проводник. А это – принц Хелдар Драснийский.

– Самый богатый человек на свете?

– Это некоторое преувеличение, ваше величество, – скромно потупился Шелк. – Но оно вполне отражает мои стремления...

– Этого светловолосого юношу зовут Эрионд, он наш близкий друг.

– Быть представленным столь многим августейшим особам сразу – великая честь для меня. А кто из вас Дитя Света?

– Это бремя несу я, ваше величество, – ответил Гарион. – Поскольку вы, полагаю, недурно знакомы с историей Алории, то должны знать о том, что время от времени происходили встречи Дитя Тьмы и Дитя Света. Мы направляемся туда, где состоится последняя встреча, которая решит судьбу всего мира, и нам во что бы то ни стало надо определить, где именно состоится эта встреча.

– Подвиг ваш еще более велик, нежели я предполагал, король Бельгарион. Я помогу вам всем, что в моих скромных силах. Злобный гролим Нарадас обманом заставил меня задержать вас – и теперь я готов на все, лишь бы загладить свою вину, пусть отчасти. Я пошлю корабли мои, дабы отыскать место встречи, где бы оно ни было. Воины мои обыщут все – от брегов Эбла до рифа Корим!

– До какого рифа?! – воскликнул Бельгарат.

– Корим, древнейший Бельгарат. Риф Корим пролегает подле северо-западного берега нашего острова. Местоположение его четко обозначено на карте, которую вы ищете. Соблаговолите пройти вместе со мной в мою опочивальню, и я покажу ее вам.

– Полагаю, близится к концу наше странствие, Бельгарат, – сказал Бельдин. – Как только ты взглянешь на карту, можешь смело поворачивать оглобли и двигать домой.

– Что ты несешь?

– На этом заканчивается твоя миссия, старик. Все мы весьма тебе признательны за труды.

– Но вы ведь не станете очень уж противиться, если мне вздумается и далее сопровождать вас?

– Как хочешь, но мы вовсе не желаем отрывать тебя от более важных дел, коими ты ради нас пренебрег.

Бельдин злорадно ухмылялся. Задирать Бельгарата было его любимым развлечением.

Распахнув двери часовни, Гарион увидел сидящую на пороге волчицу. Янтарные глаза ее пристально глядели на людей, а пасть была растянута в волчьей улыбке.

Глава 17

Они прошли вслед за королем по анфиладе скупо освещенных дворцовых залов Перивора. Волнение охватило Гариона. Они победили! Как ни старалась Зандрамас им помешать, они все же победили! Ответ на последнюю загадку был на расстоянии вытянутой руки – и как только они его получат, состоится встреча. Теперь никакая земная сила не могла этому помешать.

«Прекрати! – раздался голос в его мозгу. – Теперь ты должен быть спокоен. Очень спокоен. Попробуй думать о ферме Фалдора. Это всегда очень тебя успокаивало».

«Где ты...» – начал было Гарион, но осекся.

«Где я – что?»

«Не обращай внимания. Этот вопрос всегда тебя раздражал».

«Поразительно. Оказывается, ты все-таки помнишь кое-что из того, о чем я говорю. Итак, ферма Фалдора, Гарион. Ферма Фалдора».

И Гарион стал послушно делать то, что велел голос. И обнаружил, что воспоминания, потускневшие за эти долгие годы, обрели вдруг поразительную яркость. Он вспомнил во всех подробностях ферму – сарай, амбар, кухню, кузницу и столовую на первом этаже дома, а затем галерею на втором этаже, куда выходили двери спален, и внутренний дворик... Он явственно слышал стук молотка Дарника, доносящийся из кузницы, чуял запах свежего хлеба, только что испеченного тетушкой Пол... Он видел Фалдора, старого Кральто и даже Брилла. Видел Дороона и Рундорига. А вот и Зубретта – светловолосая, хорошенькая и удивительно ветреная. И на него снизошел безмятежный покой – подобный тому, что ощутил он некогда в гробнице одноглазого бога в Городе Ночи...

«Вот так-то лучше, – снова раздался голос, – Постарайся держаться в этом состоянии. Тебе понадобится предельная ясность мысли в последующие несколько дней, а если мысли твои будут блуждать, у тебя ничего не выйдет. Вот когда все останется позади, можешь думать хоть о десяти вещах одновременно».

«Если я останусь в живых...»

«Будем надеяться».

И таинственный голос умолк.

Стражники у дверей королевских покоев расступились, пропуская их. Король направился прямиком к секретеру, отпер его и извлек оттуда древний пергаментный свиток.

– Боюсь, чернила сильно выцвели, – огорченно бормотал король. – Мы всячески пытались предохранить карту от солнечных лучей, но ведь она так стара...

Он подошел к столу и осторожно развернул свиток, придавив уголки тяжелыми книгами. И вновь ощутил Гарион волнение, но усилием воли заставил себя думать о ферме Фалдора и ее обитателях, чтобы восстановить ясность ума и спокойствие.

Палец короля Перивора уперся в карту.

– Здесь лежит остров Перивор, – сказал он, – а вот здесь пролегает риф Корим.

Гарион знал, что если он надолго задержит взгляд на этом размытом пятнышке на карте, то дикое возбуждение вновь овладеет им. Поэтому он лишь скользнул взглядом по тому месту, куда указывал король, и тотчас же принялся изучать карту целиком. Все названия были написаны по-старинному. Гарион автоматически стал искать на карте свое королевство. На карте оно значилось как «Райва». Были тут и «Ариндия», и «Кереч», и «Тол-Найдра» – а еще «Драксния» и «Ктхал-Маргоз».

– Тут ошибка, – отметил Закет. – Риф этот называется Туримским.

Бельдин пустился в пространные объяснения, но Гарион уже знал ответ.

– Времена меняются, – говорил горбун, – а помимо всего прочего, мы с течением времени и произносить многие слова начинаем иначе. Географические названия изменяются с течением столетий. Имя этого рифа, вероятно, менялось не однажды на протяжении нескольких последних тысячелетий. Это совершенно обычное явление. Если бы Бельгарат сейчас заговорил так, как принято было в той деревушке, где он появился на свет, никто из нас не понял бы ни единого слова. Вполне возможно, некогда риф этот носил имя «Торим» или что-то в этом роде, а затем оно трансформировалось в «Турим». Вполне возможно, оно еще не однажды изменится. Я изучал такого рода феномены. Видите ли, то, что происходит, называется...

– Ты когда-нибудь заткнешься? – взорвался мучимый нетерпением Бельгарат.

– Неужели ты не жаждешь расширить свой кругозор?

– В данный момент – нет!

Бельдин вздохнул.

– И тем не менее, – упрямо продолжал он, – то, что именуется написанием, суть способ воспроизведения звучания того или иного слова. Если звучание изменяется, тотчас меняется и написание. Вот как просто объясняются некоторые расхождения в названиях.

– Твои объяснения в высшей степени убедительны, добрый Бельдин, – сказала Цирадис. – Однако в случае с рифом новое имя было навязано извне.

– Навязано? – переспросил Шелк. – Но кем?

– Существуют два пророчества, принц Хелдар. Противоборствуя, они изменили название этого рифа, дабы скрыть его местонахождение от бессмертного Бельгарата и от Зандрамас. Эти двое обязаны были разгадать шараду – только тогда последняя встреча могла состояться.