Келльская пророчица - Эддингс Дэвид - Страница 69

Зандрамас явно была ошарашена столь катастрофическим поражением своих приспешников. Однако она не сдвинулась с места, а лицо ее по-прежнему хранило выражение презрения и вызова. За ее спиной, разинув рот в беззвучном крике ужаса, стоял человек в простенькой короне и поношенном королевском платье, словно снятом с чужого плеча. Лицом он слегка походил на Закета, из чего Гарион заключил, что это и есть эрцгерцог Отрат. И вот наконец Гарион увидел своего малютку-сына. Во время кровавой бойни он избегал глядеть на малыша, опасаясь, что рука его от волнения может дрогнуть в самый неподходящий момент, когда сосредоточенность решала все. Да, Бельдин был прав – Гэран вовсе не младенец. Светлые кудряшки были мягкими и нежными, но ни мягкости, ни нежности он не заметил в глазах мальчика, когда взоры их встретились. Гэрана сжигала ненависть к женщине, которая крепко сжимала его руку в своей.

Гарион с величайшей серьезностью коснулся лезвием меча забрала, отдавая мальчику воинский салют, а Гэран столь же серьезно поднял в ответ свободную руку.

И король Ривы стал приближаться к врагу, неумолимый, словно сама судьба. То и дело он пинал ногой отсеченные головы гролимов, валяющиеся под ногами. Сомнения, одолевавшие его в Дал-Периворе, теперь развеялись. До Зандрамас оставалось всего несколько ярдов, и то, что она женщина, уже не имело для него никакого значения. С поднятым мечом он приближался к ней...

Мерцающая тень, которую он постоянно видел краем глаза, вдруг сгустилась, а ужас объял его с новой силой. Как ни силился Гарион, справиться с наваждением ему не удавалось. Он споткнулся.

Тень, вначале не имевшая четких очертаний, постепенно принимала вид устрашающего огромного лица, парящего в воздухе почти над головой черной колдуньи. Жуткие глаза были непроницаемо черны и пусты, а рот искривился в гримасе глубочайшего горя, словно существо это повергнуто было в пучину отчаяния зрелищем торжества Света. Но горе его не вызывало ни жалости, ни сочувствия – оттого лишь, что ужасающее существо безжалостно стремилось погрузить в пучину своего отчаяния весь мир...

– Узрите Владыку Тьмы! – торжествующе выкрикнула Зандрамас. – Спасайтесь! Проживите еще несколько кратких мгновений, прежде чем он утащит вас за собой туда, где царствует вечная тьма, вечное отчаяние и пылает неугасимое пламя!

Гарион остановился не в силах противостоять темному ужасу.

И тут он словно услышал голос, доносящийся из прошлого, а вместе с голосом явились и образы.

...Они стоят на лесной поляне. С темного неба моросит мелкий дождь, а листва под ногами промокла насквозь. Невозмутимый Эрионд что-то говорит им всем. Когда же это было? Ах да! Сразу после первой их встречи с Зандрамас, напавшей на них в образе дракона. «Но ведь пламя было ненастоящее, – говорит юноша. – Разве вы не знали об этом?» – Он выглядит удивленным – ну как же они этого не понимают? – «Это была всего лишь иллюзия. Ведь зло на самом деле не более, чем иллюзия. Мне жаль, если вы испугались, но тогда у меня не было времени это вам объяснять...»

Вот он, ключ к разгадке! Гарион теперь понял все. Галлюцинации – плод умопомешательства, иллюзии – нет. Он вовсе не сходит с ума! Лик Владыки Тьмы не более реален, чем та призрачная Арелл, которую повстречала Сенедра в лесу неподалеку от Келля. Единственное оружие, которым располагает Дитя Тьмы, надеясь сокрушить Дитя Света, – это иллюзии, призванные повергнуть врага в смятение. Спору нет, это мощное оружие, но оно столь же хрупко, сколь и мощно. Один-единственный луч света – и оно рассыплется в прах. И Гарион вновь двинулся вперед.

– Гарион! – отчаянно закричал Шелк.

– Не обращай внимания на эту морду, – твердо сказал ему Гарион. – Его на самом деле нет. Оно не более материально, чем простая тень!

Зандрамас судорожно вздрогнула, а огромное лицо расплылось и исчезло. Глаза колдуньи блуждали и вот остановились прямо на двери в скале, ведущей в пещеру. Гарион вдруг отчетливо осознал, что там, в пещере, есть нечто, на что Зандрамас возлагает последнюю свою надежду. Колдунья, казалось, вовсе не обескураженная тем, что привычное оружие подвело ее, сделала знак оставшимся в живых гролимам.

– Нет, – раздался звонкий и чистый голос прорицательницы из Келля. – Этого я не могу позволить. Все должно решиться не в бессмысленной драке. Должен быть сделан выбор! Вложи меч в ножны, Бельгарион из Ривы, а ты, Зандрамас, прикажи своим приспешникам не вмешиваться!

Гарион почувствовал, что ноги его словно свело сильнейшей судорогой – он и шагу теперь ступить не мог. Морщась от боли, он обернулся и увидел, как Цирадис спускается вниз по ступеням, ведомая под руку Эриондом. Вслед за ними шли Польгара, Поледра и королева Ривы.

– Оба вы здесь не затем, чтобы уничтожить друг друга, – продолжала прорицательница тем самым странным голосом, в котором переплелись тысячи и тысячи разных голосов, – ибо если хотя бы один из вас истребит другого, то миссия ваша останется невыполненной, да и я лишена буду возможности исполнить свою. А тогда все, что есть, все, что было, и все, что только еще должно быть, – все разом погибнет. Вложи меч в ножны, Бельгарион! Зандрамас, отошли прочь гролимов! Пора войти в то Место, которого больше нет, и сделать выбор. Вселенная устала дожидаться.

Гарион покорно, хотя и с сожалением вложил в ножны Ривский меч, но глаза колдуньи из Даршивы сузились.

– Убейте ее! – леденящим душу бесстрастным голосом приказала она гролимам. – Убейте эту слепую далазийскую ведьму во имя нового бога Ангарака!

Уцелевшие гролимы с фанатичным блеском в глазах устремились к подножию лестницы. Эрионд вздохнул и решительно заслонил прорицательницу своим телом.

– В этом нет надобности, Носитель Шара, – сказала Цирадис.

Она слегка склонила голову, и таинственный хор зазвучал громче. Гролимы заметались, натыкаясь друг на друга и размахивая руками. Глаза их были широко раскрыты, но...

– То же самое заклятие, – прошептал Закет. – То же самое, которое не позволяет гролимам войти в Келль. Они все слепы!

На этот раз, однако, ослепшим гролимам не был явлен лик бога, о котором говорил некогда преображенный жрец Торака, которого повстречали они в пастушеском поселке неподалеку от Келля. Ослепшие гролимы видели нечто совершенно иное, ибо они закричали от ужаса. Крик вскоре превратился в отчаянный визг, и несчастные гурьбой кинулись к морю – туда, где уже нашел свой конец их гигант предводитель, которому Сади швырнул в лицо пригоршню волшебного порошка. Один за другим гролимы исчезали в волнах. Те, кто умели плавать, устремились прямо в открытое море навстречу неминуемой гибели. Остальные сразу исчезли под водой. Некоторое время из глубины темных вод поднимались пузыри, но вот все стихло.

Альбатрос, парящий в небе, распластав крылья, на мгновение завис в воздухе над водой, а затем снова стал выписывать круги в небе над амфитеатром.

Глава 23

– Теперь ты вновь в одиночестве, Дитя Тьмы, ты ведь привыкла к этому, – сурово сказала Цирадис.

– Все эти жалкие создания ничего для меня не значили, Цирадис, – с полнейшим безразличием ответила Зандрамас. – Они сделали свое дело и не нужны мне больше.

– И ты теперь готова войти в эту дверь, чтобы попасть в то Место, которого больше нет, чтобы предстать там пред Сардионом, где и состоится выбор?

– Конечно, великая прорицательница, – ответила Зандрамас удивительно покорно. – С радостью буду сопровождать Дитя Света и тебя в храм Торака!

– Следи за нею внимательно, Гарион, – прошептал Шелк. – Тут какой-то подвох. Она что-то замышляет.

Но Цирадис тоже почуяла неладное.

– Внезапная твоя податливость меня удивляет, Зандрамас, – сказала она. – Все эти долгие месяцы ты тщетно пыталась избежать встречи, а теперь так легко соглашаешься вступить в грот. Что столь волшебно преобразило тебя? Неужели в гроте таится что-то опасное? Уж не хочешь ли ты заманить Дитя Света в гибельную ловушку, надеясь таким образом уйти от неизбежного?