Келльская пророчица - Эддингс Дэвид - Страница 91

– Разумеется, нет, Польгара. Дом должен отражать характер владельца.

– Уверен, дел тут не переделать, – вздохнул Дарник. – Вон там ограда почти завалилась. А если я нынче же не починю ворота, то вскоре по нашему двору будет шататься целое стадо алгарийских коров.

– А в доме необходимо произвести генеральную уборку, – прибавила его жена.

Они спустились с холма, спешились и вошли в дом.

– Какой ужас! – воскликнула Польгара, с отвращением глядя на слой мохнатой пыли, покрывавшей все вокруг, к слову говоря, не такой уж и толстый. – Нам нужны метелки, Дарник!

– Будут метелки, дорогая, – покорно кивнул он.

Бельгарат тем временем производил ревизию в кладовой.

– Еще не время, отец, – с легким раздражением сказала Польгара. – Попрошу вас с дядюшкой Бельдином и Гарионом прополоть мой садик – его заполонили сорняки!

– Что-о-о? – не веря своим ушам, воскликнул волшебник.

– Завтра я хочу заняться посадкой, – невозмутимо ответила ему дочь. – Мне нужна чистая и вскопанная земля.

Гарион, Бельдин и Бельгарат с видимой неохотой поплелись в чулан, где Дарник держал инструменты.

Гарион обреченно оглядел «садик» Польгары, который был достаточно велик, чтобы обеспечить витаминами маленькую армию.

Бельдин же пару раз воткнул мотыгу в землю и взорвался от возмущения:

– Какая дремучая дикость!

Он отшвырнул мотыгу и ткнул перстом в грядку. По мере того как двигался его палец, на грядке появлялась ровная полоска взрыхленной земли.

– Польгара рассердится, – предупредил горбуна Гарион.

– Так это ежели она нас застукает, – хихикнул Бельдин, поглядев в сторону дома, где Польгара, Поледра и королева Ривы вовсю орудовали метлами и тряпками. – Теперь ты, Бельгарат. Делай бороздки поровнее.

– Может, удастся выпросить у Пол чуток эля, прежде чем возьмемся за грабли? – предположил Бельдин, когда работа была закончена. – Лично я употел, даже невзирая на... нашу маленькую хитрость.

Тут в дом явился и Дарник, решив сделать перерыв, – починка ограды оказалась хлопотным делом. Женщины же вовсю размахивали метлами, вздымая облака пыли, которая, как заметил Гарион, упрямо не желала сдавать позиций, опускаясь на прежние места. Впрочем, пыль всегда так себя ведет.

– А где Гэран? – вдруг опомнилась Сенедра, роняя метелку и испуганно озираясь.

Польгара сосредоточилась и облегченно вздохнула.

– Дарник, дорогой, пойди-ка выуди его из ручья, – попросила она мужа.

– Что-о-о? – вскрикнула Сенедра, глядя вслед быстро удаляющемуся Дарнику.

– С мальчиком ничего не случилось, Сенедра, – успокоила королеву Польгара. – Просто свалился в ручей, и вся недолга.

– Просто свалился? – Голос Сенедры сорвался на визг.

– Нормальное времяпрепровождение для мальчишек его возраста, – ответила невозмутимая Польгара. – Гарион вечно падал в этот ручей, Эрионд тоже, ну, а теперь пришло время Гэрана. Не волнуйся. Кстати, он вполне прилично плавает.

– Но когда он успел научиться?

– Понятия не имею. Может быть, у мальчиков это врожденное – по крайней мере, у некоторых? На моей памяти Гарион был единственным, кто пытался утонуть.

– Я почти уже научился тогда плавать, тетушка Пол, – возмутился Гарион, – и все пошло бы на лад, если бы меня не занесло под корягу. Я больно стукнулся головой...

Сенедра в ужасе воззрилась на мужа, потом мешком осела на пол и разрыдалась.

Тут возвратился Дарник, таща Гэрана за воротник, словно щенка за шкирку. С малыша ручьем стекала вода, но он выглядел совершенно счастливым.

– Вывозился, как поросенок, Пол, – улыбнулся кузнец. – Эрионд вечно ходил мокрый, но таким грязным я его никогда не видел.

– Вынеси его вон, Сенедра, – велела королеве Польгара. – Посмотри только, грязь капает прямо на вымытый пол! Гарион, в чулане ванночка – принеси-ка, и побыстрее! Поставь во дворе и налей воды. – Она улыбнулась Сенедре. – Его так или иначе следовало выкупать. По мальчикам почему-то вечно ванна плачет. Гарион – тот умудрялся извозиться, кажется, даже во сне.

А вечером Гарион подсел к Бельгарату, развалившемуся на крылечке.

– Ты чем-то озабочен, дедушка. Что стряслось?

– Ничего. Просто размышляю, как обустроиться, ведь Поледра теперь переедет ко мне, в башню...

– Ну и что?

– Придется нам лет с десяток погонять там пыль, а еще повесить на окна занавесочки. Некоторые в толк не возьмут, как вообще можно смотреть в окна без этих идиотских тряпочек...

– Ну, может, она не будет слишком уж усердствовать... На Периворе она как-то сказала, что волки далеко не так чистоплотны, как птички, например.

– Она наврала, Гарион. Поверь, она наврала!

А через пару дней пожаловали первые гости. Невзирая на летнюю жару, Ярблек по-прежнему щеголял в потрепанной меховой куртке, лохматой шапке, а лицо его хранило выражение безутешного горя. Велла, гибкая и чувственная надракийская плясунья, облачена была в свой умопомрачительный облегающий костюм из черной блестящей кожи.

– Что ты надумал, Ярблек? – спросил Бельгарат.

– Это не я надумал, Бельгарат. Она настояла...

– Ну ладно, – повелительно прервала его Велла. – У меня вовсе не так много времени. Давайте-ка поторопимся. Попросите всех во двор – мне необходимы свидетели.

– Свидетели чего, Велла? – спросила Сенедра у черноволосой красавицы.

– Ярблек намерен меня продать.

– Велла! – Сенедра задохнулась от ярости. – Это отвратительно!

В ответ Велла дружески посоветовала королеве «начхать» на условности, употребив несколько более крепкое словцо. Потом танцовщица огляделась.

– Ну что, все ли в сборе?

– Да, все, – отвечал сбитый с толку Бельгарат.

– Вот и прекрасно.

Она гибко соскользнула с седла и по-турецки уселась на траву.

– Тогда перейдем к делу. Ты, Бельдин – или Фельдегаст, или как там тебя, – некоторое время назад, в Маллорее, сказал, что хочешь меня купить. Ты говорил серьезно?

Бельдин моргнул.

– Н-ну... вроде того, – пробормотал он.

– Да или нет, Бельдин? – прищурилась Велла.

– Ну... оно конечно... да. Ты девка собой видная, а бранишься – заслушаться можно...

– Хорошо. Что ты даешь за меня?

Бельдин закашлялся и покраснел до ушей.

– Не тяни кота за хвост, Бельдин! Мы не можем ковыряться до вечера. Предложи Ярблеку свою цену.

– Ты в своем уме? – воскликнул потрясенный Ярблек.

– Никогда в жизни не была серьезней. Итак, сколько ты готов выложить за меня, Бельдин?

– Велла, – забормотал Ярблек, – это какое-то недоразумение!

– Заткнись, Ярблек! Ну что, Бельдин? Сколько?

– Все, чем я владею! – ответил горбун, завороженно глядя на плясунью.

– Это чересчур туманно. Я хочу знать, сколько именно. Без этого нельзя торговаться.

Бельдин поскреб спутанную бороду.

– Бельгарат, ты еще не посеял бриллиант, который нашел в Марадоре перед нашествием толнедрийцев?

– Думаю, нет. Он валяется где-то у меня в башне...

– Но там его за всю жизнь не отыскать!

– Он на полке в шкафу, что у южной стены, – уточнила Поледра, – прямо позади изъеденных крысами Даринских рукописей.

– Правда? – искренне изумился Бельгарат. – А ты откуда знаешь?

– Помнишь, как Цирадис назвала меня в Реоне?

– Свидетельницей, а что?

– Надеюсь, это вразумительный ответ на твой вопрос.

– Послушай, одолжи-ка мне камушек, – попросил брата Бельдин. – Впрочем, чего уж там – просто отдай, а? Очень сомневаюсь, что когда-либо смогу с тобой рассчитаться.

– О чем речь, Бельдин! Мне этот булыжник все равно ни к чему.

– Он мне нужен сию секунду!

– Сейчас.

Бельдин сосредоточился, вытянув вперед руку ладонью вверх. И вот на его темной ладони засиял камень, который можно было бы принять за кусок прозрачного льда, если бы не нежный розовый оттенок. Размерами он превосходил крупное яблоко.

– О зубы Торака с когтями вместе! – заикаясь, пробормотал Ярблек.

– Эй вы, двое! Как вам эта безделица? Хороша ли цена за эту хитрую девку? – заговорил Бельдин на жаргоне шута Фельдегаста.