Келльская пророчица - Эддингс Дэвид - Страница 97

– И вправду, – горячо согласился Дарник, но тотчас же впал в задумчивость. – Знаешь, Бельгарат, я в последнее время кое над чем размышляю.

– Да, я в курсе.

– Не кажется ли вам, что мы все возвращаемся к тому, с чего начинали? Разумеется, дважды в одну реку не войдешь и различия, безусловно, есть, но все на удивление знакомо...

– А ведь и я думал о том же самом! – подхватил Гарион. – И меня не покидает все то же странное ощущение, что все это уже было.

– Ничего нет естественнее возвращения домой для тех, кто долго странствовал, – пожал плечами Бельгарат, поддавая носком башмака снежный ком.

– Сдается мне, не так все просто, дедушка.

– И мне так кажется, – согласился Дарник. – По-моему, все гораздо сложнее и важнее.

Бельгарат нахмурился и надолго умолк, размышляя.

– А ведь и я согласен с вами, – признался он. – Эх, жаль, нет здесь Бельдина! Он бы все растолковал нам за одну минуту. Разумеется, никто из нас ни черта бы не понял, но он все равно объяснил бы. – Старик поскреб бороду. – Впрочем, кажется, и я нашел объяснение.

– Ну же, не томи! – взмолился Дарник.

– Мы с Гарионом обсудили этот вопрос примерно год тому назад. Тогда он заметил, что события повторяются вновь и вновь, раз за разом. Ты, наверное, слышал этот наш разговор.

Дарник кивнул.

– И тогда мы решили – виной всему этому произошедший некогда раскол вселенной, который не позволяет наступить будущему.

– Пожалуй, это не лишено смысла.

– Но вот теперь все переменилось. Цирадис сделала свой выбор, и последствия катастрофы постепенно сглаживаются. Теперь будущее может наступить.

– Тогда почему же все возвращается к истокам? – спросил Гарион.

– Но это же совершенно логично, Гарион, – серьезно заговорил Дарник. – Когда ты что-то начинаешь, то ведь начинаешь с начала, а не с конца, правда?

– Давайте этим и ограничимся, – предложил Бельгарат. – Некогда жизнь остановилась. Теперь она продолжается. Все получили то, что заслужили. Мы с вами получили каждый свою награду, а наши противники жестоко наказаны. Это лишний раз доказывает, что мы не ошиблись в выборе пути.

Гарион вдруг громко рассмеялся.

– Что ж тут смешного? – изумился Дарник.

– Перед самым рождением нашей малышки Сенедра получила письмо от Бархотки – ну, от Лизелль. Этой оторве удалось уговорить Шелка назначить день свадьбы. Думаю, и он получил по заслугам, но уверен, что, стоит ему подумать об этом, он всякий раз втихомолку ужасается.

– А когда свадьба? – спросил Дарник.

– Будущим летом. Лизелль хочет, чтобы все мы собрались в Бокторе, дабы лицезреть ее торжество над нашим общим другом.

– Негоже так говорить, Гарион! – упрекнул его Дарник.

– Скорее всего, это сущая правда, – хмыкнул Бельгарат. Потом полез за пазуху и извлек на свет глиняную бутылочку. – Кто хочет согреться? Тут самая адская жидкость, какую только можно найти в Стране улгов.

– Бабушке это не пришлось бы по нраву, – предупредил Гарион.

– Но ведь бабушки сейчас нет здесь, правда, Гарион? Бабушка немножечко занята, не так ли?

Они молча стояли, глядя на занесенную снегом ферму. Крышу венчал великолепный пушистый сугроб, а с крылечка свешивались мерцающие сосульки, похожие на алмазные подвески. Окошки дома золотились, отбрасывая теплые отсветы на сугробы, да еще розоватым светом мерцали двери кузницы, где все еще пылало пламя в горне, на котором мужчины целый вечер кипятили никому не нужную воду. Не колеблемый ветром столб голубого дыма поднимался в небо из трубы так высоко, что достигал, казалось, самых звезд.

Тут Гарион услышал странный звук – он даже не сразу понял, откуда он доносится. Звук издавал Шар – это была песня, полная томительного ожидания.

И тут из домика послышался звонкий крик. Это был младенческий крик, но в нем звучали вовсе не возмущение и недовольство, столь обычные для воплей новорожденных, – нет, крик этот полон был изумления и невыразимого восторга.

Шар вдруг замерцал нежным голубым светом, а томление в его песне сменилось радостью.

Когда Шар смолк, Дарник вздохнул полной грудью.

– Ну, теперь можно спускаться? – спросил он.

– Лучше еще немного подождать, – сказал Бельгарат. – В подобных случаях всегда нужно время, чтобы немного прибраться в комнате, да и Польгаре надо дать возможность причесаться.

– Она и растрепанная необыкновенно хороша, – улыбнулся Дарник.

– Но она на сей счет иного мнения. Имей терпение.

Тут Шар вновь завел томительную мелодию, которой словно аккомпанировал голос новорожденного.

Трое друзей замерли на вершине холма, от их дыхания в воздухе клубился голубоватый пар – они завороженно прислушивались к этому двухголосому пению.

– Прекрасные здоровые легкие, – успокоил Гарион молодого отца.

Дарник рассеянно улыбнулся, весь превратившись в слух.

И тут к этой необыкновенной песне присоединился третий голосок. Это снова был младенческий крик.

На сей раз Шар засиял ярко-синим светом, осветив снег вокруг, и песня его наполнилась торжеством.

– Я знал это! – воскликнул восхищенный Бельгарат.

– Двое? – ахнул Дарник. – Двойняшки?

– Это у нас семейное, Дарник, – захохотал Бельгарат, стиснув кузнеца в могучих объятиях.

– Это мальчики или девочки? – спросил Дарник.

– Какая разница? Впрочем, думаю, теперь вполне можно спуститься и выяснить все на месте.

Но не успели они сделать и шага, как заметили, что во дворе происходит нечто весьма примечательное. С неба ударил вдруг мощный синий луч, вскоре подле него появился еще один, нежно-голубой. Когда эти гигантские световые колонны коснулись снега, домик словно омыло волнами лазури. Потом появились и другие лучи: красный и желтый, зеленый и фиолетовый... Были тут и оттенки, названий которых Гарион просто не знал. И вот наконец в самом центре этого буйства красок появилась величественная ослепительно белая мерцающая колоннам Подобно цветам радуги, лучи расположились полукругом – и все небо заиграло переливами пульсирующего радужного сияния.

А во дворе фермы уже стояли боги, и голоса их вторили торжественной благословляющей песне Шара Алдура.

Эрионд повернул к друзьям сияющее лицо и поманил их.

– Идите к нам!

– Теперь все закончилось, – раздался радостный голос Ула. – Теперь все хорошо.

И вот, озаряемые божественным светом, трое друзей стали спускаться с заснеженного холма, чтобы собственными глазами узреть чудо, которое, хоть и происходит на земле ежеминутно, все же остается величайшим чудом на свете.

Вот и настало время, дети мои, закрыть книгу сию. Будут и новые дни, и новые истории, но эта повесть закончена.