Потаенный Город - Эддингс Дэвид - Страница 42

– Его имя Валаш, – сказал Стрейджен Спархоку и Телэну, когда все трое, по-прежнему в измазанных смолой матросских робах, ступили с шумной, освещенной факелами улицы в кромешную темноту вонючего проулка. – Он и двое его дружков – дакиты из Верела.

– Удалось тебе выяснить, на кого, собственно, они трудятся? – спросил Спархок, когда они остановились, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте, а носам – к вони. Закоулки Бересы славились особой непривлекательностью.

– Я слыхал, как один из них упомянул Огераджина, – ответил Стрейджен.

– По-моему, это вполне возможно. Огераджин с Заластой – старинные приятели.

– Но ведь мозги Огераджина как будто прогнили насквозь, – возразил Телэн.

– Может быть, у него бывают просветления. В сущности, кто их сюда послал, особого значения не имеет. Пока они здесь, они доносят о своих успехах Крегеру. Насколько я понимаю, они прибыли, чтобы хоть отчасти возместить ущерб, который мы нанесли этой теплой компании в Праздник Урожая, и собирать любого рода сведения, которые подвернутся под руку. Денег им выдали порядочно, но они не очень-то охотно с ними расстаются. Они сунулись в это дело исключительно ради прибыли – ну и для того, чтобы пощеголять важностью своей персоны.

– А Крегер появляется здесь, чтобы выслушать их доклады? – спросил Спархок.

– В последнее время не появлялся. Валаш связывается с ним через посланца. Эта дакитская троица взялась за дело, которое ей явно не по плечу. Они жаждут заграбастать побольше из тех денег, что дал им Огераджин, и в то же время ни за что не хотят упустить что-нибудь важное. По большей части они заняты тем, что ищут способа добывать информацию и не платить.

– Мечта мошенника, – заметил Телэн. – Чем они занимались у себя в Вереле?

– Продавали детей людям с определенными наклонностями, – с отвращением ответил Стрейджен. – Насколько я понял, Огераджин был одним из их постоянных покупателей.

– Стало быть, они принадлежат к самым низам?

– И даже ниже, по-моему. – Стрейджен огляделся, желая убедиться, что они одни. – Валаш хочет познакомиться с вами двумя. Он там, наверху, – Стрейджен указал на конец проулка. – Он снимает угол на чердаке у одного типа, который скупает краденое.

Телэн нехорошо усмехнулся.

– Если эти дакиты сообщат Крегеру слишком много неверных сведений и ложных слухов, он, пожалуй, решит, что они пережили свою полезность, как вы полагаете?

– Возможно, – пожал плечами Стрейджен.

– Это пробуждает мое воображение.

– Вот как? С чего бы это?

– Мне не нравятся люди, торгующие детьми. Это чисто личная неприязнь. Идемте познакомимся с Валашем. Мне не терпится узнать, действительно ли он так легковерен, как ты говоришь.

Они поднялись по ветхой наружной лестнице к непрочной грязной двери, которую, судя по всему, не раз вышибали хорошим пинком. Чердак оказался завален разного рода поношенной одеждой, старой мебелью и выщербленной кухонной утварью. По углам, собирая пыль, валялись даже сломанные сельскохозяйственные орудия.

– Чего только не крадут некоторые! – презрительно фыркнул Телэн.

В дальнем конце комнаты горела одинокая свеча, и в ее неверном свете клевал носом, сидя за столом, костлявый элениец. На нем была короткая, бархатная куртка дакитского покроя, и его редкие, цвета грязи волосы стояли дыбом, образуя вокруг продолговатой головы нечто вроде прозрачно-грязного ореола. Услышав их шаги, он встрепенулся, торопливо подгреб к себе какие-то бумаги и с важным видом принялся ими шуршать. Затем с притворным нетерпением взглянул на пришедших.

– Ты опоздал, Вимер, – упрекнул он пронзительным гнусавым голосом.

– Прошу прощения, мастер Валаш, – угодливо извинился Стрейджен. – Нам с Фроном пришлось вытаскивать молодого Рельдэна из весьма нехорошей ситуации. Рельдэн работает неплохо, но иногда берется за то, что ему не по зубам. Как бы то ни было, ты хотел познакомиться с моими друзьями. – Он положил руку на плечо Спархока. – Вот это Фрон. Он заядлый забияка, а потому мы предоставляем ему действовать всякий раз, когда дело можно уладить парочкой увесистых плюх или пинком в живот. Этот мальчик Рельдэн – самый ловкий воришка из всех, кого я когда-либо знал. Он способен протиснуться в мышиную нору, а слух у него такой острый, что он слышит, как муравей переходит улицу на другом конце города.

– Я только хочу нанять его, Вимер, – хмыкнул Валаш. – Я не собираюсь его покупать. – Он захихикал над собственной шуткой, явно ожидая, что они присоединятся к его веселью. Телэн, однако, и не думал смеяться. Глаза его заледенели.

Валаша, похоже, привела в замешательство реакция на его остроту.

– Почему вы одеты матросами? – спросил он не столько из любопытства, сколько для того, чтобы что-то сказать.

Стрейджен пожал плечами.

– Это портовый город, мастер Валаш. На улицах полно матросов, так что еще трое не привлекут особого внимания.

– У вас есть для меня что-нибудь стоящее? – осведомился он, старательно изображая высокомерную скуку.

Телэн стянул с головы шапку.

– Тебе самому решать, чего это стоит, мастер Валаш, – хнычущим голосом проговорил он, неловко кланяясь. – Я и впрямь набрел на кое-что любопытное, если пожелаешь выслушать.

– Говори, – велел Валаш.

– Такое дело. Есть один тамульский купец, и у него большой дом в богатых кварталах. На стене в его кабинете висит гобелен, на который я давно уже положил глаз. Гобелен хороший – стежки мелкие и почти не выцвел. Беда только в том, что он занимает всю стену. За хороший гобелен можно получить целое состояние, если только удастся вынести его целиком. За разрезанный на куски гобелен много не выручишь. Как бы то ни было, я как-то ночью забрался в этот дом – решил попытаться вытащить этот гобелен целехоньким. Оказалось, однако, что купец сидел в кабинете, и у него был гость – какой-то придворный из Материона. Я подслушал у двери, как придворный рассказывал купцу слухи, что ходят по императорскому дворцу. Все говорят, что император весьма разочаровался в этих людях из Эозии. Недавняя попытка свергнуть правительство здорово его напугала, и он бы с радостью заключил соглашение со своими врагами, но этот тип, Спархок, ему не позволит. Сарабиан убежден, что они все равно проиграют, а потому втайне собрал целый флот судов, доверху нагруженных сокровищами, и как только дело запахнет жареным, он намерен удрать. Весь двор знает об этих его планах, и придворные украдкой сами готовятся бежать, когда начнется настоящая драка. В одно прекрасное утро этот самый Спархок проснется и обнаружит, что у его ворот стоит вражеская армия, а помочь управиться с ней некому. – Телэн помолчал. – Тебе ведь нужны именно такие сведения?

Дакит изо всех сил старался скрыть свой интерес к услышанному. Он принял неодобрительный вид.

– Здесь нет ничего такого, чего бы мы не знали. Твой рассказ лишь подтверждает то, что нам и так известно. – Он настороженно толкнул по столу пару мелких серебряных монеток. – Я сообщу об этом в Панем-Деа – увидим, что они об этом думают.

Телэн поглядел на монетки, затем на Валаша – и решительно нахлобучил шапку.

– Я ухожу, Вимер, – холодно сказал он, – и не собираюсь больше тратить время на этого скупердяя.

– Да не торопись ты, – умиротворяюще заметил Стрейджен. – Дай мне вначале поговорить с ним. – Ты делаешь ошибку, Валаш, – обратился он к дакиту. – У тебя на поясе увесистый кошелек. Если ты будешь мошенничать с Рельдэном, одной прекрасной ночью он вернется и взрежет брюхо у твоего кошелька. Он не оставит тебе денег даже на завтрак.

Валаш поспешно схватился за кошелек. Затем с явной неохотой развязал его.

– Я думал, что лорд Скарпа в Натайосе, – небрежно проговорил Стрейджен. – Разве он переместился в Панем-Деа?

Валаш, обливаясь потом, отсчитывал деньги, подолгу задерживая в пальцах каждую монетку, словно прощался со старым другом.

– Ты очень многого не знаешь о наших делах, Вимер, – ответил он и, бросив умоляющий взгляд на Телэна, подтолкнул к нему по столу несколько монет.