Дети Линзы-2: Линзмены второго уровня - Смит Эдвард Элмер - Страница 2

— Ответ очень прост, доктор. Потому что пользу приносит только то знание, которое добывается собственным опытом. Если бы я получил подсказку, то ошибся бы в следующий раз. Иное дело — теперь. Я научился думать и впредь буду изо всех сил напрягать свои извилины, даже если у меня треснет череп.

— Ну и что же нам теперь делать? — спросил Хейнес, чья способность быстро оценивать ситуацию сыграла важную роль в его карьере. — В частности, что должен делать я?

— Свои действия мне еще предстоит хорошенько обдумать, — медленно сказал Киннисон. — Лучшее из того, что сейчас приходит в голову, — найти и проследить новые, неизвестные нам коммуникации пиратов. Но ваша задача ясна. Вы хотели доказать босконцам, что Земля надежно защищена от любых нападений. Так вот, теперь она стала намного более уязвимой, чем раньше.

— Как? — Хейнес резко вскочил с тахты и снова сел. — Почему?

— Атакуя планету Джолта, мы использовали аннигиляционную бомбу, а для уничтожения Гельмута разбили вдребезги Джарневон двумя другими планетами, — кратко пояснил линзмен, — Может ли современная оборона Земли противостоять подобным средствам ведения войны?

— Боюсь, что нет, — признал Командир Порта, — но…

— Мы не имеем никакого права на «но», — с мрачным видом перебил его Киннисон. — Используя такое оружие, мы должны быть готовыми к тому, что ученые Босконии — будем называть их босконцами, пока не узнаем, кто они на самом деле, — разгадают принцип действия оружия и создадут нечто подобное. Земля должна иметь защиту от любого оружия, к которому мы когда-либо прибегали сами, — ведь у нас нет гарантии того, что оно не попадет к врагам.

— Ты прав… я понял твою мысль, — кивнул Хейнес.

— Мы все время недооценивали их, — продолжал Киннисон. — Сначала считали просто шайкой космических пиратов. Однако оказалось, что их силы равноценны нашим, а кое в чем они и превзошли нас. Но мы все-таки не смогли предположить, что их организация, как и наша, достигла галактического масштаба. И вот теперь довелось убедиться, что размах их действий даже больше, чем наш. Они вышли на межгалактический уровень ведения войны, проникли в нашу галактику и избороздили ее вдоль и поперек еще когда, когда мы даже не знали, обитаема ли вообще их часть космоса.

— Совершенно верно, и удивительно, что я не подумала обо всем раньше, — заметила Кларисса.

— Никто из нас не думал — мы отличились узостью мышления, и теперь у них есть важное преимущество, — неумолимо заключил Киннисон, — поскольку им стало известно местонахождение нашей Главной Базы. Мы же ничего не знаем об их основном опорном пункте, который, как выяснилось, располагается вовсе не на Джарневоне. И вот еще что. Был ли их космический флот простым планетарным подразделением?

— Джарневон — большая планета, а эйчи — очень могущественный и воинственный народ.

— Шеф, вы уклоняетесь от прямого ответа.

— Хм-м, — протянул Хейиес. — Скорее всего, такой огромный флот нельзя построить и поддерживать в порядке на одной планете.

— И что нас ожидает?

— Контратака. Наступление всеми силами, которые удастся мобилизовать против нас. Однако для этого им потребуется восстановить свой флот или построить новый. У нас достаточно времени для организации обороны.

— Но ведь Джарневон мог быть их жизненно важным центром? — вдруг задал вопрос Лейси.

— Едва ли, наш уважаемый костоправ, — язвительно ответил Командир Порта, теперь уже полностью вставший на сторону Киннисона. — Не имеет значения был или не был. Ведь если бы они, допустим, взорвали Землю, то Галактический Патруль все равно остался. Конечно, мы бы понесли урон, но продолжали сохранять боеспособность, а роль Земли стали бы выполнять другие планеты Цивилизации!

— Вы высказали мою мысль, — произнес Киннисон, — и я безоговорочно присоединяюсь к вашему мнению.

— Ну, мне предстоит много работы, и я хочу приступить к ней немедленно, — сказал Хейнес и вместе с Лейси поднялся с тахты, — Ты зайдешь ко мне, когда у тебя будет время?

— Зайду, но сначала попрощаюсь с Клариссой.

Примерно в то же время, когда Хейнес и Лейси вошли в комнату медсестры Мак-Дугалл, облака пронзил стрелой велантиец Ворсел. Сложив свои мощные кожаные крылья, которые могли поднять его в воздух даже при гравитации, в одиннадцать раз превышающей земную, он по привычке камнем спикировал вниз и с удивительной точностью нырнул в квадратное отверстие шахты. Пролетев с той же скоростью по коридору, Ворсел ворвался в кабинет своего старого друга, старшего борт-инженера Лаверна Торндайка.

— Берн, я много думал, — объявил он и свернулся в двухметровую спираль, неподвижно застыв на ковре и лукаво прищурив полдюжины своих телескопических глаз.

— Ну, ты не сказал ничего нового, — заметил Торндайк, которому, как и многим другим землянам, была непонятна склонность велантийца к раздумьям над какой-нибудь одной мыслью, занимавшей его порой по несколько недель, в уединенной сосредоточенности. — О чем теперь? Опять о чем-нибудь абстрактном?

— Вот беда всех землян, — проворчал Ворсел. — Вы не только не знаете, как нужно думать, но и…

— Достаточно, — невозмутимо перебил Торндайк. — Если ты хочешь что-то сказать, то почему бы, наш мудрый змей, не сказать сразу? Зачем тебе нужно исколесить весь космос, прежде чем добраться до сути?

— Я думал о мыслях…

— Ах, вот оно что, — засмеялся Торндайк. — Еще хуже, чем я ожидал. Должно быть, ты хочешь поупражняться в древней схоластике.

— О мыслях и о Киннисоне.

— О Киннисоне? Тогда другое дело. Я заинтригован, продолжай.

— И об оружии. Знаешь о его излучателях Де Ляметра?

— Нет, не знаю, и что ты о них думаешь?

— Они такие… понятные — Подобрав наконец нужные слова, велантиец заметно оживился. — Такие большие, шумные и неуклюжие. Неэффективные и неэкономичные. Никакого изящества, никакой изысканности.

— Но излучатели лучшее из когда-либо изобретенного ручного оружия! — запротестовал Торндайк.

— Правильно. Однако даже одна миллионная часть мощности при правильном обращении с ней может оказаться в миллион раз более разрушительной.

— Каким образом? — землянин опешил и недоверчиво взглянул на гостя.

— Я пришел к выводу, что мышление у живого существа связано с определенным органическим соединением — вот с таким, — и тут велантиец, принявший поучительный вид, назвал столь длинную и сложную химическую формулу, что Торндайку показалось, будто она не умещается не только у него в голове, но и в комнате. — Как видишь, молекула очень большая и у органического соединения очень высокая молекулярная масса, она очень неустойчива. Достаточно даже слабой вибрации на резонансной частоте, чтобы молекула разрушилась, что делает мышление невозможным.

Прошло не меньше минуты, прежде чем Торндайку удалось кое-как разобраться в туманных объяснениях Ворсела. И тогда он запротестовал:

— Но, Ворсел, ему ничего такого не нужно! Его мозг и так может…

— Чтобы убить, приходится затратить много умственной энергии, — продолжая говорить ровным голосом, перебил его Ворсел. — Он может убить только одну жертву за один раз. После чего должен долго приходить в себя — так велика нагрузка. Я же предлагаю способ, который потребует лишь долю ватта мощности без затрат умственной энергии.

— Да, пожалуй, такое оружие должно бить без промаха и наверняка. Ведь реакция необратима?

— Разумеется, — произнес Ворсел. — Я никогда не мог понять, почему вы, люди, настолько мягкотелы, что неохотно уничтожаете своих врагов. Какой толк в том, чтобы просто оглушать их?

— Ворсел, давай прекратим говорить на такую тему, — попросил Торндайк, знавший, что человеческая этика абсолютно чужда его приятелю. — Скажи мне другое. Ты хоть понимаешь, какой мизерной величины должен быть генератор для такой волны?

— Понимаю. Тебе придется напрячь все свои изобретательские способности. Но в небольшом размере генератора как раз и заключается основное преимущество. Киннисон сможет носить его в кольце, браслете или Линзе, а если он будет управляться и приводиться в действие мыслями, то даже можно будет вживить под кожу.