Кровавое око Сарпедиона - Смит Эдвард Элмер - Страница 15

За спиной Тедрика раздалось почтительное покашливание.

— Лорд Тедрик, сир, — рослый Скайр, капитан королевской гвардии, почтительно склонив голову, ждал возможности заговорить с кузнецом.

— Да, капитан!

— Мои люди… ну, которым приказано навести тут порядок… они… я хочу сказать… — бравый вояка заикался от смущения. — Эти тела — жрецов и всех прочих — с ними мы управились быстро… и даже собрали почти все обломки от статуи бога. Но… но его сердце… и остальное… мы не знаем, может ты хочешь взять их… и потом, мы… мы боимся…

Тедрик усмехнулся.

— Ты прав, Скайр, это мое дело, только мое. Где там мой парнишка, Хирт? Или может ты сам раздобудешь мне какой-нибудь мешок или сумку?

— Да, сир! — с облегчением рявкнул капитан и махнул рукой, подзывая своих людей. Через минуту уже протягивал Тедрику сумку из прекрасной, мягкой кожи — вполне достойную останков поверженного божества.

Тедрик взял её и шагнул к постаменту, на котором раньше высилась статуя — Скрытый Лик ужасного и грозного Сарпедиона. Затем, не без некоторого трепета (так как запал битвы уже прошел), он подобрал сердце, печень и мозг бога и сунул их в сумку — не слишком осторожно, но и не высказывая нарочитой небрежности. Забросив ношу на плечо, он направился к лестнице.

— Пойду соберу людей, — объяснил он королю. — Мы принесем эти останки в жертву нашему новому богу.

— Отлично, Тедрик, отлично! — одобрил Фагон. — Однако мы должны сначала кое-что обсудить. В делах правления не подобает действовать без плана, не отдав должных распоряжений. Где, к примеру, собираешься ты приносить такую» великую жертву? Надеюсь, не в своей кузнице?

— Конечно нет, сир, — Тедрик остановился, сообразив, что приступил к делу, не разработав операцию в деталях. — И, конечно, Храм Сарпедиона и эта усыпальница тоже не годятся. Они пока ещё пропитаны злом от стен до потолочных балок… а Повелитель Ллосир — чистое, доброе божество. — Он задумался на миг и затем воскликнул: — Котловина! Вот самое подходящее место, сир!

— Котловина? Эта дыра? Что ж, превосходно. До сих пор от неё было не слишком много пользы, но если выстроить там святилище Ллосира, ситуация может измениться. Хмм… Обширное место, удобное для паломников… А их пожертвования пополнят королевскую казну… Хмм… Это идея!

— И ты прикажешь построить?..

— Запомни: лорд и властитель Верхней, Средней и Нижней Марки может отдавать приказы сам. Смотри, как это делается. Эй, Шайлен, ко мне! — вскричал монарх и, когда управляющий королевского двора подбежал к ним, Фагон Третий изъявил свою волю: — Слушай лорда Тедрика и повинуйся его словам.

— Я готов, сир, — склонил голову придворный. Тедрик почесал в затылке.

— Значит, так… Надо построить — и побыстрее! — алтарь из чистого, только что добытого камня; десять футов площадью и три фута в высоту. Поставь его на полпути к Котловине, на самом краю утеса, чтобы святыню видели издалека. На алтарь пусть водрузят Повелителя Ллосира… на самую середину, — размышляя, кузнец нахмурил густые брови. Все ли он предусмотрел? — Да, ещё одно! Пусть статую как следует закрепят — так прочно, чтобы ни ветер, ни буря не смогли покачнуть её!

Управляющий опять склонил голову и заторопился прочь. Тедрик с королем тоже последовали за ним к лестнице, что вела вниз; кузнец бережно придерживал сумку со своей добычей. Испросив у властителя Ломарры позволения удалиться, он вначале пошел в мастерскую, где Силтен, Хирт и десяток подмастерьев стащили с него доспехи и пропотевшую одежду. Наконец-то Тедрик получил возможность почесаться, смыть пот и надеть бархатный камзол и плащ с вышивкой, более соответствовавшие его новому званию.

Затем, сопровождаемый Хиртом и четырьмя дюжими молотобойцами в кольчугах и при мечах, он направился в Храм Сарпедиона, где присоединил к своей коллекции деревянные печень, сердце и мозг, выломанные из статуи великого бога, которая пала жертвой его молота ранним утром. Путешествие это оказалось довольно утомительным, ибо славные жители Ломпора, узнав о потрясающих и радостных новостях, высыпали на улицы, приветствуя героя. Наконец, утомленный и взволнованный, Тедрик отправился домой и рухнул на кровать.

Немного позже, когда новый лорд Марки уже похрапывал в глубоком сне, королевские гонцы выехали из ворот города. Они мчались по дорогам страны, распространяя весь о том, что на четвертый день после полнолуния, в Котловине близ Ломпора, великий Сарпедион будет принесен в жертву Ллосиру — новому могущественному богу Ломарры. Все видели и слышали этих вестников — даже несчастные безумцы, которых коснулся гнев кровожадного бога. И сердца людей наполнились надеждой.

3

Город Ломпор, столица славного королевства Ломарры, лежал на южном побережье большого острова, миль пятьдесят длиной, расположенного в огромной бухте, куда изливался полноводный Лотар. На север и на юг от столицы возвышались суровые пики Прибрежного Хребта. Пересекая остров, он все так же тянулся на север и на юг вдоль побережья — каменный барьер, прикрывавший плодородные равнины Нижней Марки, Мидвела и Стирдея от сырых океанских ветров.

В четверти мили от городской черты, нависая над улицами окраины, вздымал трехглавую вершину Сирт — гигантский базальтовый конус, уходивший в вышину на пять тысяч футов. Некогда его склон прорезал водопад, выдолбивший за тысячелетия в твердом камне обширную впадину в форме половинки чаши. И водопад, и горное озеро, куда неслись стремительные воды, исчезли в незапамятные времена, оставив похожую на амфитеатр Котловину. Сейчас над ней, на самом краю огромного утеса, отвесно спадавшего вниз, к реке, на платформе из полированного базальта гордо возвышалась бронзовая статуя Ллосира.

— На мой вкус, он немного простоват для божества, — король Фагон, облаченный в затканные золотом одежды, с сомнением воззрился на сверкающую фигуру, чье лицо странным образом соединило сухие строгие черты Скандоса с простодушной физиономией Силтена, Тедрикова помощника.

— Он точно такой, каким я его увидел, сир, — уверенно ответил кузнец. И это утверждение не слишком отклонялось от истины; теперь сам Тедрик искренне верил, что его бог именно таков, каким его он изобразил. — Вспомни, повелитель, Ллосир — не звероподобный бог с волчьими клыками, как Сарпедион; нет, Ллосир добр и похож на человека. Но он могуч и владеет тайным знанием… он говорит, не разжимая губ, и окружен божественным ореолом. Конечно, — кузнец сокрушенно развел руками, — я не мог передать в этом изображении и сотой доли его величия… Но мы теряем время, сир. С твоего разрешения, я начну.

Фагон милостиво кивнул, и Тедрик окинул взглядом огромную чашу амфитеатра. Вблизи них — но не слишком близко — стояла верховная жрица в золотистом хитоне, окруженная десятком облаченных в белое пятнадцатилетних девушек; одна из них держала золотой кувшин с благовонным маслом, другая — пылающий факел. С другой стороны располагались королевская семья и двор; в ярко разодетой толпе придворных выделялась величественная фигура леди Роанны. Наконец, на изрядном расстоянии от статуи Ллосира, поперек Котловины протянулись плотные ряды тех, кто имел время и желание насладиться торжественным актом смены божественной власти. Большинство зрителей прибыли вовремя; однако по узкой дороге, поднимавшейся от города к утесу, все ещё тянулся ручеек пешеходов.

— Начинай же, лорд Тедрик, — поторопил король. — Мои подданные жаждут услышать добрые вести! И пусть Ллосир, если он так могуч, защитит тебя и всех нас! — его величество бросил опасливый взгляд на небо, где горела багровая звезда. Как утверждали придворные астрологи, за неделю, миновавшую со дня уничтожения Сарпедионовых статуй, её свет несколько померк.

Тедрик с усилием поднял тяжеленный железный ковш на длинной рукояти, в котором находилась жертва, и грохнул его на каменный цоколь к ногам Ллосира. Затем он повернулся к верховной жрице.

— Масло, леди Трейси! Масло и огонь! Взяв кувшин из рук своей помощницы, девушка передала его Тедрику. Самозваный жрец тщательно полил маслом два алых деревянных сердца, два мозга с грубо намеченными серовато-белыми полушариями, и две печени коричневого цвета. Казалось, свергнутый бог не возражал — или был не в силах остановить подобное святотатство. Тедрик поднес к ковшу факел, и пламя высотой в ярд рванулось к небесам. Он отступил назад и поднял глаза на равнодушный лик своего истукана. Затем кузнец заговорил — не обычным своим тоном, но торжественно и приподнято, что соответствовало важности момента.