Первый Линзмен-3: Галактический патруль - Смит Эдвард Элмер - Страница 15

— Скажи ему, капитан, — произнес ван Баскирк и замолчал. Мозг его не излучал ничего, словно был сделан из желе за

— Я передаю вам задрапированную мысль через мою Линзу, — возобновил разговор с драконом Киннисон. — Вам не нужно замедлять полет, мы способны развивать любую скорость. Ведите, мы последуем за вами!

Велантиец взмыл в воздух и начал свой стремительный полет. К его величайшему изумлению, оба человеческих существа, не прилагая каких-либо видимых усилий, не отставали от него (оба астронавта летели в безынерционном режиме). Спустя какое-то время Киннисон направил дракону еще одно заэкранированное мысленное послание.

— Если время вас поджимает, Ворсел, то я и мой напарник можем перенести вас куда угодно со скоростью в сотни раз большей, чем та, с которой мы сейчас летим, — предложил он.

Выяснилось, что время действительно имело первостепенное значение, и все трое быстро объединились. Дракон сложил крылья, вцепился когтями в броню скафандров, и дружная троица устремилась с такой скоростью, которую Ворсел с Велантии не мог и вообразить даже в самых дерзновенных фантазиях. Не прошло и минуты, как цель путешествия — небольшой неприметный шатер из тонкого листового металла, установленный в самой чаще зеленых джунглей — была достигнута. Оказавшись внутри шатра, Ворсел плотно закрыл за собой вход и обернулся к своим гостям.

— Думаю, теперь мы можем поговорить свободно. Стенами шатра служат экраны, исключающие всякую возможность подслушивания, в том числе мысленного.

— Насколько я могу понять, этот мир вы называете планетой Дельгон, — начал медленно Киннисон. — Сами вы родом с планеты Велантия, которая находится по другую сторону от здешнего Солнца. Я полагал, что вы намеревались доставить нас к своему космическому кораблю. Но где же он?

— Никакого космического корабля у меня нет, — ответил велантиец, — да мне он и не нужен. До конца моей жизни, которая теперь измеряется всего лишь несколькими вашими часами, этот шатер — мое единственное…

— Нет корабля? — вмешался в разговор ван Баскирк. — Надеюсь, нам не придется до конца наших дней оставаться на этой всеми забытой планете. Сказать по правде, мне не очень-то хочется возвращаться и на борт нашей спасательной лодки.

— Возможно, нам не придется делать ни того, ни другого, — подбодрил сержанта Киннисон. — Ворсел происходит из племени долгожителей, и если он полагает, что его враги доберутся до него через несколько часов, то это еще не означает, что действительно так и будет. Ведь нас теперь трое. Кроме того, если нам понадобится космический корабль, то он у нас будет, даже если нам придется самим построить его.

А теперь постараемся разузнать, что к чему. Ворсел, начните, пожалуйста, и расскажите все по порядку, ничего не пропуская. Я абсолютно уверен, что втроем мы сумеем из любого положения найти выход, который устроит нас всех.

И велантиец поведал Киннисону и ван Баскирку свою историю. В его рассказе было много повторов, много отвлечений в сторону, поскольку некоторые понятия оказывались настолько необычны, что передать их было просто невозможно. Но в конце концов из мозаики полученной информации у членов Галактического Патруля сложилось достаточно полное представление о той ситуации, которая сложилась в этой планетной системе.

Властители Дельгона пользовались дурной славой. Человеческий ум не в силах представить себе всю гнусность и низость совершаемых ими преступлений. Дельгонцы были не только врагами велантийцев, не только пиратами и захватчиками, поработившими велантийцев и использовавших их в качестве домашнего скота. Нет, зло коренилось гораздо глубже. Дельгонцы путем массированного воздействия на сознание велантийцев внедрили в них отвратительный паразитизм, духовный и биологический. Так продолжалось на протяжении нескольких веков. Сопротивление поработителям оказалось невозможным: стоило появиться велантийцу, способному возглавить недовольных, как он тут же бесследно исчезал, не успев ничего предпринять.

Наконец все же удалось изобрести средства, позволяющие экранировать мысли. У велантийцев начало развиваться осознание того, что высший смысл жизни состоит в том, чтобы освободить Велантию от тирании Дельгона. Однако ни один велантиец, будь то студент, ученый или просто путешественник, не вернулся на Велантию после высадки на Дельгоне.

— А почему вы не подадите жалобу на дельгонцев в Галактический Совет? — спросил ван Баскирк. — Уж он-то быстро навел бы порядок.

— До сих пор мы не знали, если не считать самих ненадежных и окольных слухов, о том, что такая организация, как ваш Галактический Патруль, вообще существует, — ответил велантиец с явной неохотой. — Тем не менее много лет назад мы все же запустили космический корабль в сторону ближайшей базы, не контролируемой дельгонцами. Однако продолжительность полета втрое превышала продолжительность жизни велантийца; к тому же корабль постоянно подстерегала смертельная опасность. Было бы чудом, если кораблю удалось долететь до цели. Но даже в этом случае нашу жалобу вряд ли удостоили рассмотрения, поскольку у нас отсутствовали какие-либо вещественные доказательства.

Никто из живых велантийцев никогда не видел ни одною дельгонца, никто не может клятвенно подтвердить истинность того, о чем я вам поведал. Хотя мы убеждены, что все обстоит именно так, как я вам рассказал, наша уверенность опирается не на свидетельства, принимаемые во внимание при судебных разбирательствах, а на умозаключения, выводимые нами из тех мыслей, которые внедряют в наше сознание дельгонцы. Эти мысли различны по содержанию…

— Не будем вдаваться в излишние подробности, — прервал Ворсела Киннисон. — Примем нарисованную вами картину за истину. Но из вашего рассказа отнюдь не следует, что вам предстоит умереть через несколько часов.

— Единственная цель жизни велантийца — избавление родной планеты от господства Дельгона. Много велантийцев прибывали сюда, на Дельгон, но никому не удалось сделать ничего, что способствовало бы освобождению Велантии от ига дельгонцев. Ни один не вернулся и не прислал после начала своих действий ни одного сообщения на Велантию, Я велантиец. Я прибыл на Дельгон. Вскоре открою дверь cboci о убежища и вступлю в мысленный контакт с противником. Поскольку лучшим велантийцам не удалось одолеть Дельгон, нет никакой надежды, что это удастся сделать мне. Вот почему я никогда не вернусь на родную планету. Стоит мне начать действовать, как дельгонцы пошлют мне мысленный приказ — телепатему, требующую, чтобы я пришел к ним. Против своей воли я вынужден буду выполнить их команд) и вскоре после этого погибну, хотя и не знаю как.

— Прекратите, Ворсел! — резко прервал его Киннисон. — То, что вы говорите, пораженчество в чистом виде, и вы это превосходно понимаете. Такие разговоры к добру не приводят.

— Вы толкуете сейчас о вещах, вам совершенно неизвестных, — заметил Ворсел, и обычная беспристрастность впервые покинула его. — Ваши мысли поэтому праздны, не несут никакой полезной информации и ничем не могут помочь. Вы не имеете ни малейшего представления об интеллектуальной мощи дельгонцев.

— Возможно, вы правы, — возразил Киннисон. — Я отнюдь не претендую на роль этакого интеллектуального гиганта, но одно знаю наверняка: никакая интеллектуальная мощь не может противостоять ясно и четко выраженной воле. Эрайзиане, возможно, могли бы сокрушить мою волю, но, клянусь жизнью, ни один другой разум во всей Вселенной не в силах сделать это!

— Ты так думаешь, землянин? — почти осязаемая сфера чужой мысли окутала мозг Киннисона. Все его чувства напряглись до предела от чудовищного давления, но он нашел в себе силы стряхнуть оцепенение и даже улыбнуться.

— Давайте еще, раз, Ворсел, — попросил Киннисон. — Признаться, вы застали меня врасплох, но мне все же удалось устоять.

— Вы меня поразили, — заявил велантиец в изумлении. — Я едва смог коснуться вашего разума. Мне не удалось преодолеть даже внешнюю защиту, а ведь я напряг все свои силы. Это вселяет надежду. Мой мозг, конечно, уступает мозгу дельгонцев, но поскольку мне не удалось воздействовать на вас даже при прямом контакте и предельном напряжении сил, вам, возможно, удастся оказать сопротивление и разуму дельгонцев. Готовы ли вы рискнуть и проверить, сколь сильна клятва, которую вы только что дали? Готовы ли рискнуть Линзой, которую носите, зная, что от исхода испытания зависит судьба целого народа?