Очаровательная плутовка - Майклс Кейси - Страница 15

Она планировала остаться в Лейквью, чтобы убедиться в правильности своего мнения относительно Флетчера Белдена и затем выбрать меньшее из двух зол — Паттердейл или Лейквью. Но она никак не ожидала, что будет так неосторожно влюблена в лорда Белдена.

Он спал хорошо, или по крайней мере ему казалось, что он должен был спать хорошо. Проснувшись утром, Флетчер почувствовал себя несвежим. Это чувство было похоже на то, которое он мог бы испытывать, проведя ночь рядом с красивой женщиной, так и не сумев ею овладеть. Он никогда не попадал в зависимость к женщинам и, как правило, овладев прекрасной особой, легко забывал ее, особенно в объятиях другой красавицы. Он не склонен был переживать, если какая-нибудь прелестница предпочитала ему другого, как это было в случае с Беатрис. Да и свою настоящую любовь, Кристину Денхам, он оставил с легким сердцем, поняв, что она остыла к нему. Он был близок с тремя женщинами, с тремя прекрасными женщинами с тех пор, как прекратил ухаживать за Кристиной, поэтому нельзя сказать, что у него так долго не было женщины, чтобы его мысли были заняты лишь одним. И уж точно он не жалел о том, что к нему не заглянула Беатрис. Так в чем же дело? Почему он проснулся настолько неудовлетворенным, смутно вспоминая тепло женского тела, тающего в блаженной неге от его прикосновений?

Билли, теперь едущий перед Флетчером по узкой лесной дорожке, в момент его пробуждения стоял у кровати одетый и как-то странно смотрел на хозяина. Это было действительно странно. Флетчер вспомнил, как конюх резко развернулся, заметив, что он проснулся и собирается вставать, отбросив одеяло. Необъяснимая, почти неприличная стеснительность Билли начинала сильно беспокоить Флетчера. Скромность рядом с другим мужчиной? Или что это все-таки было? Тишину, до этого прерываемую лишь далеким мычанием коров и блеянием овец, пронзил отчаянный возглас Флетчера: «Боже правый! Не может быть!» Билли осадила лошадь, чтобы, повернувшись, поинтересоваться, в чем дело, на что Флетчер смог ответить только, что он подумал вслух. Ему показалось, что он видит ночной кошмар наяву, который становился все ужаснее, по мере того как вспоминал вчерашнее поведение Билли и свои чувства. Воспоминание о прикосновении его ноги к мягкой ягодице Билли, когда конюх помогал ему снимать сапоги, окончательно добили и без того раздавленного Флетчера. Билли был самым красивым молодым парнишкой, которого когда-либо видел Флетчер. Его изящная, почти женственная фигура, тонкие черты лица и острый язык одновременно восхищали и пугали Флетчера. Да, Билли был прекрасен. Но нет, не может быть! Это было более чем невозможно, невероятно! Он не мог быть… Он не мог желать молодого мальчика! Или мог?

Они поднялись на вершину Олд Конистон, оставив лошадей у ее подножия. Восхождение заняло несколько часов, и они достигли пика только после полудня. От вида, открывшегося с вершины Олд Конистон, перехватило дыхание. Билли едва сдерживала восхищенные возгласы, слушая Флетчера, указывавшего ей на гору Скиддау и бурлящий поток на севере, старательно вглядываясь вдаль, чтобы разглядеть холмы Йоркшира на востоке, и все-таки в восторге вскрикнула, сумев различить море и смутные очертания острова Мэн на западе. Туман, налетевший с юга, заставил их ускорить возвращение к лошадям. На обратном пути Флетчер снова внимательно присматривался к Билли, стараясь понять, помнит ли паренек события прошлой ночи. Вернувшись на широкую дорогу и забрав лошадей, Флетчер направился к живописному ущелью, по дну которого бежал звонкий ручей, превращавшийся в водопад. Именно здесь, около водопада, Флетчер решил разбить лагерь на ночь.

По мнению Билли, которое, впрочем, никого здесь не интересовало, это было отличное место для ночлега. Маленькое ущелье было красивым и даже романтичным, если, конечно, вы были романтиком. Водопад танцевал и пел, отражая солнечные брызги. Казалось, можно бесконечно стоять у края ущелья и смотреть в прозрачную воду, забывая обо всем на свете, чувствуя холодные брызги на щеках и волосах. Повсюду цвели полевые цветы и душистые травы, пение птиц доносилось со всех сторон. Если бы Флетчер Белден нарвал сейчас полевых цветов и сплел из них венок, она, пожалуй, макнула бы его голову в ручей. Меньше всего сейчас ей хотелось видеть лорда Белдена в романтическом расположении духа. Когда наконец закончится эта ужасная поездка? Если бы не его желание непременно провести ночь под открытым небом, наутро они могли бы быть в Лейквью. Что ж, остается пережить эту ночь. Флетчер был сегодня каким-то другим, не таким, как накануне. И это не потому, что он был необыкновенно добр к ней, нет, между ними возникло отчуждение, словно невидимая стена, которую Флетчер, казалось, вовсе не хочет преодолеть. И он был сегодня таким мужественным!

Расстилая одеяло, которое должно было послужить ей постелью, она постаралась расположиться на максимальном от него расстоянии, но так, чтобы не вызвать его гнев. Закончив, она несколько мгновений сидела на коленях и следила за Флетчером. Действительно, сегодня он вел себя очень мужественно, и ее нежное женское сердце было в постоянной опасности.

Он рассказал о своих лондонских приключениях, о своих городских друзьях. Он похвастался, что выстоял несколько раундов в боксерском поединке с неким господином Джексоном. Он также подробно рассказал о своей любовной связи с певичкой из Ковент-Гарден, что была прямо перед его отъездом на Пиренеи, «чтобы как-то победить тоску, ты же понимаешь, любой мужчина на моем месте вел бы себя так же». Билли стало казаться, что Флетчер готов вызвать ее посостязаться в армрестлинге, только чтобы показать, каким мужественным он был. Она оттащила свое одеяло немного дальше, пока наконец не была полностью удовлетворена его положением. Мужчины! Кто может их понять?

— Тебе удобно, малыш? — спросил Флетчер, подойдя сзади.

— Могло бы быть и хуже. Я думал, что придется спать на голой земле, укрываясь сорванной травой.

— Во время Пиренейского похода нам иногда приходилось так спать.

— Я знаю, — буркнула Билли, вы, наверное, откажетесь от куска пирога с мясом, который я прихватил из гостиницы. Хотя некоторые люди считают, что древесная кора может иметь отличный вкус. Вот только не знаю, ее нужно варить в соленой воде или нет.

— Конечно, я не откажусь! Несносный ребенок, как тебе не надоест все время подшучивать надо мной? — сказал Флетчер, удобнее усаживаясь на своем одеяле. — Не думаю, что кора когда-нибудь станет частью моей диеты. Но пожалуй, тебе стоит принести мое ружье, возможно, я смогу подстрелить кролика. Обходиться до завтра пирогом из гостиницы было бы слишком грустно. Ты когда-нибудь охотился?

Невинный вопрос, случайно заданный Флетчером, застал Билли врасплох.

— Нет, сэр, — еле слышно произнесла она. — У меня никогда не было такой возможности. А вы любите охотиться?

Она хорошо понимала, что Флетчер пытается говорить с ней, как с мужчиной, о вещах, интересных сильному полу.

Флетчер тем временем, задумавшись, сорвал несколько полевых цветов. Словно очнувшись, он посмотрел на цветы в своих руках и со злостью швырнул их в кусты.

— Я не считаю себя прирожденным охотником, если ты это имеешь в виду. В детстве мы с Бэком любили поохотиться. Но я считаю, что с развитием цивилизации это благородное занятие превратилось в недостойное убийство беззащитных животных.

— С развитием цивилизации? — с сомнением протянула Билли, понимая, что Флетчер говорит все это только для того, чтобы не молчать.

— Да, Билли, — сказал Флетчер, глядя в небо, — когда мы с Бэком были маленькими, охота была лишь игрой. Мы съедали то, что убивали.

Он повернул голову и внимательно посмотрел на Билли:

— Но слышали ли вы когда-нибудь, чтобы кто-нибудь ел лису?

Билли улыбнулась, доставая из корзины еще один пирог с мясом:

— Но ведь лисы — паразиты. Они воруют цыплят и пугают овец. На них охотятся только потому, что они досаждают фермерам. Вы ведь не против охоты на лис?