Очаровательная плутовка - Майклс Кейси - Страница 33

— Вы, — произнесла она жутким, обвиняющим тоном, указывая дрожащим пальцем на Флетчера. — Вы все знаете! Вы все знаете и делали все это специально. Не так ли?

— Знаете? — Тетушка Белльвилль посмотрела на Флетчера, а потом на Бэка. — Что он знает? О чем говорит этот мальчик?

— Как давно вы узнали? — потребовала ответа Розали, делая угрожающий шаг в направлении Флетчера. — Вы знали об этом, когда мы были в гостинице? Нет, вы не могли знать. Вы бы не выставили себя полным глупцом, делясь всеми этими чудесными мужскими историями, если бы вы знали. Подумать только, мне было жаль вас. Как я могла быть такой слепой? Нет, это случилось потом. Так когда, Флетчер? Когда вы узнали?

— Да, когда, Флетчер? — вставил свое слово Бэк, тоже встав с места. — И я рассчитываю услышать больше о том, как вы выставили себя полным глупцом. Я давно подозревал об этом, но хотел бы слышать реальные подтверждения.

Флетчер заставил Бэка замолчать своим взглядом, а Розали между тем продолжала свое наступление.

— Ваше откровение, когда мы вернулись в Лейквью, не так ли? — догадалась она, поняв, что попала в точку, по тому, как он отвел свой взгляд. — Вы ужасный невежа! Значит, это так. Это, это… — пробормотала она, описывая круг руками и подразумевая желтый зал, ее спальню и, самое главное, все Лейквью. — Все это один большой обман. Фарс, который вы сотворили для собственного развлечения. Но как? Как же вы узнали?

Можно подумать, что они вдвоем одни в этой комнате. Никто из них двоих не обращал внимания ни на Бэка, который продолжал бесконечно наслаждаться этой сценой; ни на тетушку Белльвилль, сидевшую на диване с видом болельщика захватывающего теннисного матча; ни на Лезбриджа, который проник в комнату и ловил каждое слово Розали.

Флетчер сделал еще один шаг вперед, пристально глядя ей в глаза:

— Прошлой ночью в конюшне ты сказала, чтобы я не волновался за мою подопечную, которая еще не прибыла сюда, потому что путь из Паттердейла сюда долог.

Розали не поняла:

— Ну и что же? Что здесь такого?

Флетчер улыбнулся, получая удовольствие от превосходства над Розали, от того, что наконец победил ее в битве хитрости.

— Я не говорил тебе, что Розали жила в Паттердейле, малыш, — сообщил он ей, используя обращение, которое стало для него проявлением своего рода нежности.

Он наблюдал, как Розали вспоминала последние несколько дней, восстанавливая цепь событий. «Это не займет много времени», — спокойно подумал он, видя, как она становится еще бледнее, чем была раньше.

Когда она заговорила, ее голос был тихим, чуть громче шепота:

— Вы позволили мне увидеть вас обнаженным уже после того, как узнали, кто я.

Голос Розали был тихим, но он дошел до ушей тетушки Белльвилль, и она навострила одно из них, подхватывая самое интересное слово:

— Обнаженным? Кто был обнаженным?

Флетчер повернулся к своей тетушке:

— Я прошу извинения, дорогая тетя, мы смутили вас? Я все объясню. Видите ли, Билли — это вовсе не Билли. Он — Розали. На самом деле она — Розали. Вы простите меня, но мне чертовски сложно изъясняться понятно со всеми этими «он» и «она». Так вот, похоже, поскольку я не появился на ферме Хиллтоп, чтобы предъявить права на свою подопечную, не зная, что она у меня есть, как вы помните, — моя подопечная решила, по своим причинам, которые я хотел бы все-таки узнать, сам прибыть в Лейквью. Она сделала это под маской Билли Смита, позже известного как Билли Бэлкем. Впрочем, не забивайте этим себе голову, мадам, поскольку все, что вам необходимо знать, это то, что это восхитительное, хотя и немного запылившееся создание перед вами есть не кто иной, как Розали Дарли, сестра Уильяма, моя подопечная и в скором времени моя жена.

— Ваша жена?

Это возглас, в высшей степени громкий, прозвучал одновременно с двух сторон — от Розали и от Лезбриджа, который так забылся, что стоял уже не более чем в трех футах позади Флетчера.

К несчастью, дворецкий не встал достаточно близко для того, чтобы сделать нечто большее, чем увидеть, как тетушка Белльвилль, вместо того чтобы присоединиться к возгласу «Ваша жена!», пронзительно и трагично вскрикнула: «Мой золотой потолок!», перед тем как свалиться на диванные подушки в глубоком обмороке.

Глава 9

Вечер завершился вскоре после того, как тетушку Белльвилль привели в чувство. Она, заметив около себя Розали, увела юную леди из желтого зала, оставив там Бэка, который прочел своему другу краткую лекцию о несостоятельности веры в то, что хотя бы у одной женщины в этом мире есть доля чувства юмора.

Почти все утро следующего дня никто из обитателей Лейквью, кроме слуг, не появлялся внизу, благодаря своему положению, позволяющему завтракать в своих комнатах. В этот день все воспользовались данной роскошью, надеясь, что это простое решение позволит избежать нежеланных встреч с кем-нибудь, кто захочет вдруг позвенеть колокольчиком над твоей головой или щелкнуть тебя по носу.

Лейквью приобрел все непривлекательные черты укрепленного лагеря, в котором женщины усиленно окопались против мужчин, включая большого политика Лезбриджа, который испытывал теплые чувства к Флетчеру, даже тогда, когда тот сыграл роль главного злодея.

— Я думаю, это будет великолепно, сэр. Позвольте мне первым поздравить вас с приближающимися свадебными торжествами, — сказал Лезбридж прошлым вечером, после того как все, кроме Флетчера, покинули желтый зал.

— У нее еще будет время обдумать это свалившееся на нее тревожное событие, — бодро продолжал Лезбридж. — Я уверен, ваша тетя определенно оценит множество положительных моментов, связанных с этой непредвиденной ситуацией.

Флетчер отправился в кровать, обдумывая слова Лезбриджа. Ему не могло прийти в голову, что его предстоящая женитьба может быть «тревожным событием». Незадолго до полудня Флетчер появился в желтом зале. Он входил осторожно, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не притаился в засаде.

Вызвав Лезбриджа с помощью звонка, он сел в свое любимое кресло и стал ждать дворецкого, чтобы тот принес ему газету, которая, как оказалось еще утром, сначала была перехвачена Розали.

Для человека, прожившего несколько недель в стойле, думал Флетчер, его будущая невеста довольно быстро освоилась с ролью хозяйки дома, чувствуя себя достаточно свободно для того, чтобы послать за газетой.

С дымящейся чашкой кофе в правой руке Флетчер откинулся на спинку кресла и открыл газету, надеюсь найти что-нибудь, что заинтересовало бы его, отвлекая его мысли от суеты, которая происходила за дверью тетушки Белльвилль.

Он прочел о серии недавних празднеств, устроенных Принни в честь высоких иностранных гостей, которые занимали слишком много места в городе; затем покачал головой, заметив небольшую, хорошо спрятанную заметку о положении ветеранов, вернувшихся с войны, к которым относились как досадным нарушителям спокойствия и которые уже долгое время не могли получить причитающееся им жалование из казны, изрядно оскудевшей, сначала из-за войны, а теперь из-за излишеств принца-регента.

Флетчер просмотрел анонимную, несколько непристойную историю о леди Д. и статном гусаре, лорде В. у «Альмака»[8], после чего, перевернув страницу, обнаружил перед собой дыру размером с десертную тарелку в самом центре газеты.

— Что это такое? — возмутился он вслух, обращая внимание на то, что дыра была скорее прорвана, чем прорезана, и что она была проделана скорее умышленно, чем случайно. «Розали», — заключил он через мгновение.

Розали Дарли сделала это. Она надругалась над его драгоценной газетой, его единственной связью с миром за пределами Озерного края. Неужели не было достаточно того, что в этой недельной давности газете новости успевали обрасти бородой к тому моменту, когда он получал ее?

Неужели не было достаточно того, что он ждал больше часа уже после того, как газета была доставлена в Лейквью? Ей нужно было усугубить оскорбление, сжевав целый огромный кусок газеты, перед тем как вернуть ее ему, хозяину дома?