Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 10

Глубоко, очень глубоко вздохнув, Лили вошла в исцеляющий транс. Все вихрем закружилось у нее в голове. Она брала из земли магнетическую силу и пропускала ее через свое тело. Чистый луч астрального света ударил в светящийся шар, преломился и пронзил грудь сэра Бастиана, самую суть его существа. Он и Лили вскрикнули одновременно — а затем наступила тьма.

Снаружи эта тюрьма имела такой же безобразный, угрюмый и устрашающий вид, как и любая другая большая тюрьма в любом другом уголке мира. Но за неприступными стенами Виткомбской тюрьмы скрывались в беспорядке разбросанные убогие домишки, соединенные темными галереями, где было полно дверей, железных замков, засовов и решеток; там и сям попадались мрачные дворики, куда заключенных выводили на прогулки.

На следующий день после дуэли, которая закончилась так плачевно для Вилрована, в сторожке перед входом в тюрьму появился элегантный джентльмен и представил свои верительные грамоты дородному типу, который открыл дверь на стук. Тюремщик внимательно осмотрел посетителя: его терракотовый плащ атласного полотна, отороченный соболем, белые шелковые чулки и безупречные короткие штаны в обтяжку, шпагу с серебряной рукоятью, тонкого кружева манжеты, надушенные и напомаженные светлые волосы, туфли с красными каблуками и небольшой, украшенный драгоценными камнями монокль на черной бархатной ленте. Решив, что с этим господином шутки плохи, тюремщик отомкнул ворота и пропустил посетителя внутрь.

У посетителя взяли оружие и проводили его в душную комнатушку, где его вместе с документами, которые он держал в холеной руке, представили коменданту Виткомбской тюрьмы, маленькому высохшему человечку в рыжем парике, который сидел за столом, сгорбившись, как гоблин.

— Я — Блэз Кроусмеар-Трефаллон, — посетитель с непередаваемой грацией поклонился, — я привез разрешение на дуэль и письмо от короля, предписывающее освободить некоего Вилрована Кроган-Блэкхарта.

Комендант на пару дюймов придвинулся к столу. Он протянул морщинистую руку за бумагами и внимательно прочитал их, прежде чем ответить.

— Здесь все правильно. Но вы понимаете, что есть определенный порядок, которому мы вынуждены следовать, а это может занять день или два.

Трефаллон снова поклонился.

— Но вы должны понять, что королю и королеве не терпится, чтобы капитан Блэкхарт вернулся к своим обязанностям в Волари.

Комендант еще раз подробно изучил письмо.

— Здесь ничего не сказано о немедленном освобождении. И о его обязанностях во дворце тоже ничего. Его Величество знает, как делаются подобные дела, так что при отсутствии ясных указаний…— Но было в спокойном, невозмутимом взгляде посетителя что-то такое, что комендант поспешно добавил: — Однако я не вижу причины отказать вам в свидании с заключенным, если вы того пожелаете.

— Я желаю свидания, — сказал Блэз и вслед за тюремщиком вышел из комнаты. Они миновали анфиладу холодных каменных коридоров, прошли мимо ржавых ворот, туннелей, дворов и снова — мимо ворот, пока не оказались, наконец, возле двойной решетки, перекрывающей вход в один из дворов.

Около десятка заключенных стояли на месте или прогуливались по обледенелому двору, некоторые тащились, прихрамывая, так как были закованы в кандалы, и все до одного выглядели мрачными, угрюмыми и очень опасными. В такой компании Блэз сразу выделил Вилрована: почти детская фигура в длинном красном плаще, отороченном грязноватым золотым галуном, знакомая шляпа с перьями индейки надвинута низко на глаза. Он стоял на одном колене, наклонившись к земле, и с явным увлечением наблюдал за двумя черными воронами, копавшимися в куче замерзшего мусора на краю двора.

Когда Блэз окликнул его, Вилл медленно поднялся, сдвинул шляпу на затылок, засунул руки глубоко в карманы своего аляповатого плаща и фланирующей походкой пошел к решетке; лед похрустывал у него под ногами. Блэз покачал головой, его позабавило это виртуозное притворство.

— Прости, что не пришел тебе на помощь раньше. Меня не было вчера вечером, когда пришло твое письмо. — Он поднес монокль к глазам, чтобы внимательнее рассмотреть Вилрована, и слегка содрогнулся. — Извини за неуместное любопытство, но где ты выкопал этот чудовищный плащ? Нет, дорогой мой, никогда не носи алое, к твоим рыжим волосам это совершенно не идет.

Вилл в ответ понимающе ухмыльнулся. Блэз Трефаллон, одетый с иголочки, являл собой существо бесконечно утонченное, с изысканным вкусом, и, казалось, ничто не связывало его с Виллом, завсегдатаем таверн и игорных притонов.

— Здесь можно купить все, что хочешь. Вино, дрова, даже шлюх, хотя этого я еще не пробовал. Вот только свободу купить не получится, потому что комендант, по слухам, совершенно неподкупен.

Блэз едва заметно улыбнулся.

— Он — мелкий тиран, ему нравится чувствовать свою власть. И к сожалению, он не торопится тебя освобождать. Если тебе что-нибудь нужно, пока ты здесь…— Блэз достал из кармана кошель с монетами.

— Спасибо большое, но не надо. Убери это, Блэз, твои деньги доставят мне только неприятности. Меня тут один раз чуть не задушили, а другой — чуть не грохнули дубиной, и все из-за этой вот пустяковой броши и кольца, которое у меня на руке. — Вилл положил руку на внутреннюю решетку, чтобы Блэз смог рассмотреть кольцо — гемма, оправленная в серебро.

— Если бы у меня здесь не нашлись друзья, которые прикрывают мою спину, возможно, ты прибыл бы как раз вовремя, чтобы забрать отсюда мое тело.

«Все правильно, — подумал Блэз, — где же еще Вилл может встретить закадычных дружков, как не в Виткомбской тюрьме?» Но эта тема всегда вызывала у них бурные разногласия, поэтому Блэз решил оставить ее до другого раза и перевел разговор на кольцо. Оно было старинной работы, тяжелое и замысловатое; крупный дымчатый камень испещряли какие-то древние надписи. Оно напомнила Блэзу те мелкие гоблинские драгоценности — все до одной просто невинные безделушки, хоть и невероятно ценные, — которые ему приходилось видеть в частных коллекциях.

Тюремный надзиратель стоял футах в пятнадцати от решетки, спиной к стене, оттуда он мог наблюдать за передвижениями Вилрована, но не слышал, о чем они говорили. И тем не менее Блэз заговорил тише.