Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 105

— Понятно, — Трефаллон выпрямился и в глазах его появилось воинственное выражение. — Ты возмутительным образом врываешься в мою комнату в такой неурочный час и сообщаешь мне, что, во-первых, я — низкий соблазнитель и похитил твою жену, а во-вторых — еще, несомненно, трус и подлец.

Очень трудно защищать собственную честь, стоя босиком на холодном полу, заспанному и небритому, но Блэз в этом преуспевал, что воистину достойно восхищения.

— С вашего позволения, капитан Блэкхарт, должен вам сообщить, что, если бы я имел какие-либо виды на вашу жену, я бы никогда не вздумал унизить ее побегом. Напротив, я избрал бы более благородный путь и проткнул бы тебя шпагой или продырявил пулей, негодяй ты бессовестный, а потом женился бы на твоей вдове. Надеюсь, я ясно выразился?

Вилл сделал над собой огромное усилие и унял свою ярость.

— Кажется, я должен перед тобой извиниться, — сказал он сдавленным голосом.

— Мне тоже так кажется. Но, прошу тебя, не старайся, если это стоит тебе слишком больших усилий. Я ведь могу и не простить тебя, учитывая твое несносное…— Блэз остановился и уставился на своего друга, неожиданно заметив скорбное выражение его лица. — Ты что, серьезно? Никогда не поверю, что Лили сделала что-то подобное.

— Да, — выдохнул Вилрован, падая на стул. — Только, пожалуйста, не надо мне рассказывать, насколько я этого заслуживаю. Я знаю это не хуже тебя, и от этого мне только больнее.

— Да, — сказал Блэз, потянувшись за нанковыми бриджами, которые несколько часов назад сам же бросил на стул, и медленно их натягивая. — Уверен, что так оно и есть. Но, Вилл, это невероятно! Ты хочешь сказать, что она уехала, даже ничего не объяснив?

Вилл уныло покачал головой, сдерживая внезапный приступ смеха.

— Извинилась, но объяснять ничего не стала. Я должен вернуть ее, Блэз. Потому что… по-моему, я не смогу без нее жить.

Трефаллон задумчиво его рассматривал.

— Должен признаться, я подозревал что-то в этом роде. И как давно ты это понял? — Он снял ночную рубашку и бросил ее на кровать.

— Что я люблю Лили? — Вилл горько рассмеялся. — Я даже не знаю. Почти с самого начала, мне кажется.

Блэз покачал головой в пароксизме.

— Иногда ты приводишь меня в отчаяние. — Он подошел к комоду, выдвинул ящик и достал чистую рубашку. — Если это правда, то почему ты Лили-то об этом так и не сказал?

Вилл согнул кнут так, что, казалось, он сейчас сломается.

— Потому что я трус. Даже за самое короткое время я уже… согрешил десяток раз, и я боялся, что она никогда не полюбит меня в ответ.

К большому удивлению Вилла, Блэз расхохотался.

— Дорогой мой Блэкхарт, ты что, совсем слепой? Если я хоть что-то понимаю, если за последний месяц я был хоть в чем-то уверен — так это в том, что Лили любит тебя. Мне трудно поверить, что она действительно сбежала с другим мужчиной. Да и с кем ей бежать? Она ведь никого и не знает, кроме тебя, меня, Ника и Родарика, а ты ведь не станешь подозревать кого-то из них. Ах да, — добавил он, продолжая одеваться, — и того почтенного пожилого джентльмена, с которым она однажды прогуливалась у реки.

— Почтенного пожилого джентльмена? — Вилл резко нахмурился.

Блэз махнул рукой.

— Не помню, как его зовут, если она вообще говорила. Ему далеко за семьдесят, добродушный такой старикан. Кроме того, у них была очень надежная дуэнья, не кто иной, как сэр Фредерик Трегарен-Марло.

Это новость неожиданно насторожила Вилла. Только что он сидел угнетенный и раздавленный, а теперь выпрямился.

— Сэр Фредерик Марло?

— Ну да, — спокойно отвечал Блэз, завязывая бахромчатый шейный платок. — Ты ходил когда-нибудь на его лекции? Я как-то посетил; так вот, это был самый занудный старый… Почему ты на меня так смотришь? Марло и этот второй — несомненно, друзья Аллоры Брейкберн, и они просто из вежливости навестили ее племянницу.

Вилл откинулся на стуле.

— Несомненно.

— Я почти уверен, — продолжал Трефаллон, — что если Лили действительно уехала, то она отправилась домой в Брейкберн-Холл, лелеять свое разбитое сердце.

— Но почему? — Вилл все еще сидел, как побитый. — Этой ночью — я думал… Блэз, клянусь тебе, все было совсем иначе. А если она просто поехала домой, то почему так и не написала в письме?

Блэз пожал плечами.

— Не стану притворяться, что знаю, что между вами произошло этой ночью. Но я знаю, что перенесла Лили за последний месяц. — Он собрал волосы на затылке в хвост и перевязал коричневой шелковой лентой. — Если она не написала, что едет в Брейкберн-Холл, то, может быть, только потому, что это прозвучало бы как приглашение следовать за ней. У нее тоже есть гордость, знаешь ли. А ты с ней просто отвратительно обращался.

— Я не спорю, — устало сказал Вилрован, — Но говорю тебе — сегодня ночью все было по-другому. Я рассказал ей обо всем, что я чувствовал к ней все эти годы, и мы… все уладили между собой.

Блэз жалостливо посмотрел на него.

— Тогда почему она сегодня уехала?

Вилл развел руками.

— Не знаю. Я не знаю. И именно это разрывает мне сердце! Может быть… мне трудно сказать… может быть, она не поверила тому, что я сказал.

— Ну, тогда тебе остается только найти ее и убедить, что ты говорил совершенно искренне. Для начала, было бы неплохо отправиться за ней в Брейкберн-Холл.

Вилл отшвырнул кнут, вскочил на ноги и стал ходить кругами по комнате.

— Но вот что хуже всего. Я не могу ехать к Лили — в Брейкберн или куда угодно. Я уезжаю из города по срочному делу. Не могу сказать тебе, куда и зачем. Но если вдруг Лили вернется в Хоксбридж зачем-нибудь…— Он умоляюще посмотрел на Трефаллона. — Если она напишет тебе и откроет, где она… скажи ей… расскажи ей…

— Я расскажу ей, как ты выглядел и что ты сказал, — успокаивающе ответил Блэз. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить ее остаться здесь и подождать твоего возвращения.

Вилл ненадолго забежал в тайную комнату в доме мастера по парикам, собрал несколько странных пузырьков и каких-то загадочных снадобий и положил в карман плаща. Затем вернулся во дворец, где узнал, что юный Своллоу уже упаковал его вещи в небольшой деревянный сундук и две дорожные сумки.