Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 118

— И куда, по-твоему, его повезли?

Лили взялась за голову.

— На север. Не знаю почему, но меня тянет на север.

Сэр Бастиан достал из жилетного кармана длинную тонкую серебряную цепь. На конце этой цепи крепился маленький маятник в форме косы. Намотав несколько дюймов цепи на кулак, так, что маятник висел примерно в восьми дюймах от его руки, он закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться.

Несколько минут ничего не происходило, потом серебряный маятник шевельнулся, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, пока не начал сильно раскачиваться из стороны в сторону. Рука, державшая цепочку, стала подрагивать, затем ее свела судорога, казалось, волна магнетической вибрации проходит от самого плеча. Сэр Бастиан открыл глаза.

— Определенно, к северу магнетические течения сильно потревожены. — Он собрал в кулак цепь и подвеску, дрожь резко прекратилась. — Сколько времени тебе надо, чтобы собраться?

Лили глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Я так толком и не распаковывала вещи. Кроме некоторых мелочей и той одежды, что на мне, все остальное — в чемодане. Я могу быть готова через несколько минут.

— Чтобы подготовить карету и запрячь лошадей, понадобится больше времени, — сказал пожилой джентльмен, складывая цепь обратно в карман. — И, дитя мое, ты устала и голодна. Я велю повару собрать нам в дорогу хороший обед — мы поедим в пути. Неизвестно ведь, когда мы снова остановимся.

Три четверти часа спустя они сидели в карете, которая с грохотом катилась по улице. Как бы Лили ни устала, настроение у нее было приподнятое. Приятно было снова двигаться, стремиться к какой-то цели после того, как они столько времени потратили впустую.

Они достигли реки, где возница поторговался с одним из паромщиков, и тот согласился перевезти карету на другой берег. Ударили по рукам, перевели лошадей на борт, и плоскодонка отчалила. Сидя напротив сэра Бастиана, Лили была уверена, что теперь Машину Хаоса догнать будет несложно, потому что она двигалась и помехи в магнетических течениях были очень сильны.

Но снова на суше, в миле за Чокфордом, на нее неожиданно накатила дурнота. Желудок крутило, пульс колотился, как бешеный. Казалось, ледяная рука сомкнулась на ее сердце и сдавливала все сильнее и сильнее, пока у нее не потемнело в глазах от боли. Вспомнив все, чему ее учили, она постаралась с этим справиться. Но тошнота не уходила. С каждым ярдом, который проезжала коляска, ей становилось все хуже и хуже. Наконец Лили больше не могла этого выносить.

— Сэр Бастиан, нам надо вернуться. Мы должны немедленно вернуться в Фермулин.

Старик ошарашенно на нее посмотрел.

— Дорогая, ты побледнела и выглядишь взволнованной. Что случилось? Сокровище вернулось в город?

Лили отрицательно покачала головой и тяжело сглотнула, чтобы сдержать подступающую рвоту.

— Нет-нет, Машина Хаоса все еще двигается на север. Но мы должны… вернуться… назад в любом случае. Не пойму, откуда я это знаю, но мне кажется, что Вилрован умирает!

Вилл сидел в пивном зале «Золотой Пятерки», уставясь в кружку горького эля. В комнате царила полутьма, потолок был низкий, в воздухе висела тяжелая пелена дыма. Где-то хлопнула дверь. Пламя свечей мигнуло от внезапного сквозняка, и по исцарапанному полу простучали каблуки. Но Вилрован не обращал никакого внимания на окружающее. С того самого часа вчера, когда эта женщина от него ускользнула, он непрестанно ломал голову, пытаясь придумать какой-нибудь хитрый план, чтобы выяснить ее местонахождение. Теперь она будет настороже и вряд ли вернется в ту часть города, где он ее видел, но ведь должен же существовать способ выкурить ее из норы…

Вилл снова глотнул густой мутный напиток. В жизни ему не доводилось пробовать ничего хуже — это была гордость «Золотой Пятерки», ему сказали, что это варево называлось «Петушиный Эль», в этом эле со специями отварили целого петуха, но вода в этой гостинице была еще хуже, да и сидр — не лучше.

Он закончил свой обед и осушил кружку, потом поднялся к себе. Несколько минут Вилрован изучал карту на стене, составляя в уме маршрут, по которому он мог мы побыстрее пересечь город. Как раз когда он поворачивался спиной к карте, в глазах у него потемнело, ему показалось, что его неожиданно очень сильно ударили в грудь. Боль была тошнотворная.

Вил слепо пошарил в поисках стены, надеясь удержаться на ногах, но не смог ее нащупать. Он сделал неуверенный шаг вперед и почти согнулся пополам от нового приступа боли. Он почувствовал, что падает и ударился об пол. Его голова стукнулась о стену с громким треском. А потом была только тьма.

А в восьмидесяти милях от Фермулина, в Брейкберн-Холле, по дубовой аллее к дому как раз подъезжала очень изящная карета. Владелец кареты, по всей видимости, любил путешествовать с шиком, карету сопровождали девять верховых слуг, пара лакеев бежала впереди, а сзади семенили два больших мастиффа. Когда карета остановилась у подножья широкой каменной лестницы, свита засуетилась. Всадники спешились и выстроились на лестнице, образуя широкий коридор. Дверь кареты отворилась, подскочил запыхавшийся лакей, спустил подножку и помог даме спуститься на землю. А обе собаки прыжками взбежали по лестнице и уселись по сторонам массивной входной двери.

Аллора Брейкберн сидела в гостиной и вязала бахрому, когда несколько оторопелый лакей объявил о прибытии леди Кроган. Недоумевая по поводу этого неожиданного визита, Аллора поспешно отложила работу и поднялась на ноги как раз в тот момент, когда величественная фигура в вихре струящихся шалей, шарфов и вуалей стремительно вошла в дверь, а за ней последовали два золотистых мастиффа.

— Добрый день, госпожа Брейкберн, — произнесла вдова. И хотя она очень энергично пересекла комнату, было заметно, как тяжело она опирается на трость с серебряной рукояткой. — Надеюсь, я не помешала.

— Нисколько, — отвечала Аллора, приседая в легком реверансе и одновременно меряя гостью взглядом. Эти две выдающиеся пожилые леди никогда раньше не встречались, но многое друг о друге знали понаслышке. Аллора, которой редко приходилось смотреть на кого-либо снизу вверх, была несколько ошарашена. Она и не подозревала, что у Вилла такая высокая и внушительная бабка. — Хотя мне и трудно предположить, что привело вас сюда.