Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 132

По приказу доктора слуги покинули комнату. Приблизившись к кровати, он взял короля за запястье двумя пальцами. Под оборчатым льняным манжетом ночной рубашки рука Джарреда была совсем худой, кости казались хрупкими, а кожа — тонкой, как у ребенка.

— Пульс очень слабый, но ровный. Не думаю, что ему повредит небольшое здоровое волнение — более того, оно может принести ему определенную пользу.

Врач отступил на шаг, и на его место встал его колоритный помощник.

— Ваше Величество, вы меня узнаете?

Сперва Джарред его не узнал. Затем почти одновременно заметил несколько вещей: черные волосы были париком, шрам слишком явно выделялся на лице, чтобы быть настоящим, а этот голос он уже раньше слышал тысячи раз.

— Френсис? — еле слышно сказал он. А затем значительно громче, осознав всю невероятность ситуации: — Френсис?

— Да, сэр, это я. Ваш старый учитель, ваш второй отец, — подтвердил старик, и его голос дрогнул от нахлынувших эмоций, одновременно с этими словами он снял и отбросил яркую повязку с лица. — Мне было запрещено к вам приближаться, но они не могли удержать меня вдалеке от вас сейчас, когда вы так тяжело больны. Мой добрый кузен пришел мне на помощь и тайком провел меня к вам.

Слабая улыбка переросла в широкую ухмылку.

— Мой дорогой друг, я и передать не могу, как я счастлив вас видеть. Но в таком… таком нелепом обличье! Что вам такое взбрело в голову?

Философ улыбнулся ему в ответ, но несколько безрадостно.

— Я решил, что никто не заподозрит степенного доктора Перселла в таком нелепом розыгрыше. Что никто не подумает, что у немощного старика, вечно занятого своими часами и механическими диковинками, хватит решительности и романтизма появиться перед королем в таком карнавальном наряде. И, как видите, я оказался совершенно прав.

Король закрыл глаза, но только на мгновение. Это для него было уже слишком.

— Не понимаю. То есть я понимаю, почему ты оставил дворец, но как это тебе запретили даже навещать меня? Я не давал такого приказа.

— Его отдала королева, — объяснил Перселл. — Ваше Величество, а вы сами ее не подозревали? — Король резко открыл глаза, но больше никак не реагировал. — Вскоре после того как я покинул Линденхофф, я обнаружил, что это она опубликовала мои записи. Вы же знаете, наверное, что она разогнала всю дворцовую прислугу. Естественно было ожидать некоторых перемен, и никто не удивился, что она захотела продвинуть своих людей, но она, похоже, делает все, чтобы убрать от вас всех, кому вы могли бы доверять. При подобных обстоятельствах мне приходится предположить, что и причиной самой болезни является тоже она.

— Но почему? — Теперь Джарред реже видел королеву и ее колдовское влияние ощущал слабее. Хотя оставалось некое воспоминание о наслаждении, которое она доставила ему во время свадебного путешествия, но боль помнилась острее. — Я не говорю, что ты не прав, но если ты прав, чего она надеется достичь? Если я умру — а мне действительно кажется, Френсис, что жизнь постепенно оставляет меня, — она потеряет все, когда на мое место сядет Руперт.

Перселл горестно покачал головой.

— Я понятия не имею, что она надеется получить. И я не знаю, кто она такая на самом деле, учитывая ее таинственное прошлое и этих бесчисленных слуг-гоблинов. Но она определенно не та, за кого себя выдает. Я говорил с путешественниками из Монтсье и Шато-Руж — никто ничего не слышал о Дэбрюлях.

Он криво улыбнулся и вздохнул.

— Если бы господин Гилиан был здесь, он, несомненно, придумал бы какую-нибудь причудливую историю, как эти уличные фантазеры, которые называют ее Королевой Гоблинов, но я человек трезвый и не вижу в действиях королевы никакого практического смысла. А если вам суждено умереть — а мой кузен доктор Вайлдебаден и я намерены приложить все усилия, чтобы этого не случилось, — ей придется уступить место лорду Руперту. Если, конечно, — старик резко задержал дыхание, — если только, Ваше Величество, она не беременна и не надеется править при вашем наследнике регентшей, когда вас не станет.

Джарред тяжело покачал головой.

— Не думаю. Мы не… мы не спали в одной постели уже несколько месяцев. — Он бесцельно обвел глазами комнату и тут заметил нечто. Откинув покрывала, он попытался встать. — Френсис, у нее есть способ завоевать и популярность, и политическую поддержку. Моя музыкальная шкатулка, которая всегда стояла здесь на столе, — она пропала! — Король откинулся на пуховые подушки, почти не дыша.

Философ и его кузен непонимающе переглянулись, сомневаясь, уж не бредит ли король. Врач опять подошел и пощупал его пульс.

Джарред бессильно и невесело рассмеялся.

— Нет, джентльмены, я в себе, хотя я, несомненно, взволнован. Френсис, помнишь драгоценную шкатулку из серебра и атласного дерева? С миниатюрным золотым городом внутри и скрытым механизмом, который играет двенадцать мелодий? Неужели ты никогда не догадывался, что это такое? С твоими познаниями в механике и механизмах — я думал, что ты уже давно должен был догадаться, что наше знаменитое Хрустальное Яйцо представляет значительно меньшую ценность, чем считается, а музыкальная шкатулка — значительно большую.

Философ внимательно и пристально посмотрел на короля.

— Музыкальная шкатулка — Сокровище Винтерскара? Я признаю, что знал, что Хрустальное Яйцо — простая подделка, но мне никогда не доводилось внимательно рассматривать шкатулку — и потом, ее держали открыто, а я считал, что настоящий механизм хранится у вас где-нибудь под замком.

— Она казалась в безопасности здесь. Мой отец и дед хранили ее в этой комнате, и с ней никогда ничего не случалось. Я думал, что, если вдруг спустя столько лет запереть ее, люди начнут волноваться, заподозрят — особенно в других странах, где знают, что все так называемые Сокровища — подделки.

Гости снова переглянулись, в их взглядах читался молчаливый вопрос.

— А королева знает об этом? — спросил Перселл у короля. — Вы ей рассказывали?

— Я никогда никому об этом не говорил. Руперт, конечно, знает, но это мой отец открыл ему эту тайну, еще до того как родился я. Это было необходимо, ведь он был наследником престола.