Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 156

И все-таки, всю жизнь подчиняясь дисциплине, он привык смирять свою пылкую натуру, научился у левеллеров ставить чувство долга выше страстей, бушевавших в его сердце. И он продолжал неотвратимо приближаться.

— В вашем случае, — сказал он, с сожалением качая головой, — я очень боюсь, что мое имя также означает Смерть!

— Так умри! — воскликнула Ис, запуская руку себе за шиворот. Что-то тонкое блеснуло в ее руке. Он не успел ничего сделать, а она уже вонзила стеклянный кинжал в его грудь, между ребрами; ему показалось, что его проткнули языком огня. Когда она отдергивала руку, лезвие отломилось как раз у рукоятки и осталось в его груди.

Люк и Лили бежали по галерее к лестнице, а волны черного дыма уже стелились по нижнему этажу, языки пламени лизали нижние ступеньки.

— Похоже, мятежники проникли в разбитые ворота и подожгли дворец изнутри. — Люк на мгновение перегнулся через перила, чтобы лучше видеть. — Кажется, огонь наступает отовсюду одновременно. ^

Взяв Лили за руку, он повел ее за собой по галерее.

— Нам придется поискать другой путь наружу. Видите пламя, там, за приоткрытой дверью? Это библиотека, и все прекрасные старинные фолианты вспыхнут, как порох, если они еще не…

Вырвавшийся клуб темного дыма прервал эту речь, все остальное заглушил приступ хриплого кашля. Почти инстинктивно он нащупал дверь, открыл ее, втащил Лили и захлопнул дверь. Воздух здесь был чище, но только минуту спустя Лили смогла справиться с кашлем и заговорить.

— Есть другой путь вниз?

Люк кивнул. Лицо и одежда у него были в пятнах копоти, глаза покраснели от дыма. Лили подумала, что выглядит не лучше, и у нее глаза тоже болели от дыма.

— Там есть задняя лестница. Будем надеяться, что кто-то проглядел этот выход или вообще не знал о его существовании.

Они побежали по анфиладе комнат и залов, потом Люк открыл дверь в узкий коридор, и они оба вошли туда. Воздух был прохладный и свежий, похоже, они обогнали огонь. В конце коридора Лили увидела ступеньки — наверх и вниз.

— Этим путем пользуются только слуги. Мне кажется, многие и не знают, что здесь имеется лестница. Есть все-таки определенное преимущество в том, что я вырос в Линденхоффе — и что я был невероятно любопытным ребенком!

Люк и Лили спустились по лестнице, вошли еще в одну дверь и снова отправились по коридору. Но воздух опять становился все жарче и жарче, запахло дымом.

— Мы на первом этаже. Есть один коридор прямо, видите? Если повернуть налево, там дверь в сад. Может быть…

Он замолчал, когда они свернули за угол. Стена огня преграждала путь к двери, и хлопья раскаленного пепла кружили в воздухе. Огонь слишком распространился в высоту и в ширину, чтобы можно было просто через него перепрыгнуть. Люк потянул было Лили в другую сторону, но она высвободилась из его руки.

— Мне кажется… мне кажется, я могу пройти сквозь пламя невредимой, мне случалось делать нечто подобное. — Она поколебалась. — Но тогда мне придется оставить вас здесь.

Он решительно помотал головой.

— Не задерживайтесь из-за меня. Может случиться, что я найду другой выход. А если и не смогу — вы должны сделать все возможное, чтобы спасти Сокровище. Слишком много жизней зависят от этого. — Он мягко подтолкнул ее к двери в сад.

Понимая, что он прав, Лили быстро пожала ему руку и повернулась лицом к огню. Стена пламени встала перед ней, и обжигающий жар заставил ее отшатнуться. Воздух дрожал, яркие искры горящей краски порхали в безумном танце со всех сторон. На мгновение ей показалось, что весь дворец плавится и тает вокруг нее. Лили крепче прижала к себе драгоценную шкатулку и подумала — неужели она действительно решится на это? Одно дело провести рукой сквозь огонь во время посвящения, но совсем другое и значительно более опасное дело — ступить сейчас в самое сердце огня.

Она вспомнила слова сэра Бастиана: «На твоем месте я не стал бы пробовать проделать то же самое в обычной жизни. Стоит чуть-чуть отвлечься, на мгновение усомниться в своих силах, и у тебя уже ничего не получится, и в результате ты можешь даже погибнуть».

«Но у меня получится, — сказала себе Лили. — Я должна суметь это сделать». Слишком многое было поставлено на карту. Она закрыла глаза и смело шагнула вперед.

Лили ощутила только легкий жар, проходя сквозь огонь. Когда она открыла глаза, то была уже в нескольких ярдах с той стороны. Вздохнув и рассмеявшись от искреннего облегчения, Лили направилась к двери, распахнула ее и вышла на свежий воздух.

Лили не знала, сколько уже бродит по саду, она очень устала и окончательно заблудилась. Стены, ворота, самшитовые ограды снова и снова вставали у нее на пути, и ей опять и опять приходилось сворачивать — пока от усталости и огорчения она наконец не потеряла направление окончательно. Казалось, она уже много часов просто бродит кругами, а солнце садится за горизонт и летние сумерки из серых становятся фиолетовыми, черными и опять серыми.

Наконец она вышла на огромный мощенный камнем двор, где на фоне яркого огня двигались туда-сюда темные фигуры. Боролись ли они с огнем, в жертву которому принесли дворец, или поддерживали его, Лили не поняла, но она слишком устала, чтобы идти дальше, поэтому тяжело села на низкую кирпичную ограду и стала просто ждать, что будет дальше.

Через несколько минут — или часов — тихий женский голос мягко позвал ее по имени. Она подняла глаза — в нескольких шагах от нее стояла Тремер. С ней были двое мужчин постарше и один молодой, очень бледный и истощенный. Тот, что помоложе, был ей совершенно не знаком — Лили не могла вспомнить его имени, но было в нем что-то удивительно знакомое.

— Это доктор Вайлдебаден, о котором говорил Кнеф, — сказала Тремер, указывая на одного из пожилых людей. — А это его кузен, доктор Перселл, о котором говорил Люк. А вот этот человек, Лили, это — Его Величество, король Винтерскара Джарред, который все-таки не умер.

— Тогда это принадлежит вам, сэр, — Лили с благодарностью протянула ему шкатулку. — Вы значительно лучше меня знаете, что с ней делать.

— Я знаю… и благодарю вас за то, что вы мне ее вернули, — ответил он усталым и болезненным голосом. — Боюсь, нам всем придется дорого заплатить за то, что я был так неосторожен, что потерял ее. Но возможно, еще не слишком поздно предотвратить самые страшные последствия.