Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 29

— Есть ли у гоблинов душа? — вслух спросил себя Люк. Он сам не знал, почему у него возник этот вопрос, может быть, потому, что таинственный левеллер все еще не выходил у него из головы.

— Души у них есть, но очень низменного толка, по сути своей, они находятся где-то посередине между душами людей и животных, — произнес низкий голос за его спиной, и, обернувшись, Люк увидел, как из трюма появляется высокая фигура.

Это был левеллер, собственной персоной, он шагал прямо к Люку, и ветер надувал его длинный плащ.

Люциус едва сумел сдержать прилив радости и заставил себя поддержать разговор легко и непринужденно:

— Что значит «очень низменного толка»? Если душа, как нас уверяют философы, совершенно нематериальная субстанция, тонкая и неосязаемая, то как можно измерить души или сравнить?

Незнакомец подошел к нему и встал рядом у поручня.

— Наверное, я должен был сказать не «низменные», а «неразвитые». Души гоблинов по натуре своей темнее, они менее открыты просветлению.

Люк искоса озадаченно взглянул на левеллера. Это звучало очень интригующе, хотя раньше он об этом никогда не задумывался.

— Менее открыты, говорите вы? Но это значит — не совершенно закрыты? То есть потенциально они способны достичь спасения согласно учению вашей религии?

И левеллер опять поставил Люка в тупик своим ответом.

— Но ведь каждый, чье сердце доступно состраданию, подумал бы так же. Было бы невыносимо знать, что так много созданий божьих обречены изначально.

Заметив изменившиеся выражение лица Люка, он тихо добавил:

— Вы так не думаете? Или, скорее, считаете моих единоверцев жестокими и косными, и вам просто удивительно слышать такое от меня?

Именно это и чувствовал Люк, но ему хватило такта покраснеть. Некоторое время он не мог ничего придумать в ответ.

— Я прошу прощения, — нашелся он наконец. Он заставил себя встретиться глазами с застывшим взглядом фанатика. — Я ведь очень мало знаю о вашей религии. Но, по правде говоря, я очень рад познакомиться. — Он протянул руку с намерением полностью использовать выдавшуюся возможность. — С вашего позволения, я — Люциус Саквиль-Гилиан, и я собираюсь всю зиму провести в Людене.

Незнакомец едва коснулся руки Люка.

— Рад с вами познакомиться, господин Гилиан. Меня называют Кнеф.

Люк подождал, но больше ничего не услышал. И неожиданно вспомнил, что у левеллеров не принято называть свои полные имена кому бы то ни было: это было как-то связано со сглазом, но подробностей Люк не помнил. И он не знал, считать ли себя униженным или польщенным. Манеры у Кнефа были сдержанные, но отталкивающими их назвать было нельзя.

И Люк попробовал еще раз.

— Насколько я понимаю… вернее, слова одного из пассажиров навели меня на мысль, что вы работаете на правительство Риджксленда… как курьер или какое-то другое доверенное лицо.

Левеллер наклонил голову, и лицо его полностью исчезло в тени широкополой шляпы.

— Вы имеете в виду, как секретный агент, господин Гилиан? Но тут, боюсь, моя внешность говорит против меня. Вам когда-нибудь в жизни встречался человек, чье лицо, одежда, поведение, весь внешний вид более подходили бы под определение «шпион»? — В ответ на вопрос, поставленный таким образом, Люку пришлось признать, что он такого человека не встречал.

— А это, насколько я понимаю, значит, что вы таковым быть не можете. Но тогда разрешите спросить, а чем вы занимаетесь?

— Я действительно работаю на Наследную Принцессу Риджксленда, но как сугубо частное лицо. Более того, я думаю, у меня уникальная должность: я воспитатель ее пятерых детей и их телохранитель.

И опять Люк не сразу нашелся с ответом.

— Учитель и телохранитель, — наконец выдавил он, — да, это необычное сочетание. Не думаю, чтобы мне когда-нибудь…

— Но я на редкость подхожу для этой должности. Вы хмуритесь, господин Гилиан. Может быть, вам доводилось слышать, что мои единоверцы не носят оружия? Это правда, но так случилось, что я очень быстр и силен. Если бы нам пришлось драться — если бы, конечно, вы не застали меня совершенно врасплох, — скорее всего, я смог бы убить вас за несколько секунд, вне зависимости от того, было бы у вас оружие или нет.

Люк все еще с подозрением хмурился, не понимая, разыгрывает его новый знакомый или нет. Но кто угодно скажет вам, что у левеллеров совершенно отсутствует чувство юмора. Хотя Кнеф был совсем не похож на типичного левеллера, да и вообще казался человеком неординарным, Люк снова вспомнил, как суконщик говорил, что с этим левеллером знаться опасно, хотя, по-видимому, он тогда имел в виду нечто совершенно иное.

И тогда Люк рассмеялся, просто от удовольствия. Этот Кнеф был загадкой, а загадки Люк любил больше всего на свете.

— Многоуважаемый сэр, — сказал он с глубоким поклоном, — я чрезвычайно хотел бы продолжить знакомство с вами.

Кнеф ответил на это легким поклоном, и Люк вернулся к изначальной теме их беседы.

— Интересно, — произнес он, кивнув в сторону гоблинов, которые все еще собирали свой багаж в одну кучу на пирсе, выискивая свои вещи среди бочонков и тюков, которые команда уже выгрузила на берег, — и удивительно, что капитан согласился взять на борт такой… груз. Я слышал, что моряки на редкость суеверны и считают присутствие гоблина на борту самой-самой дурной приметой. И погода действительно была ужасная, пока они плыли с нами.

Кнеф ответил не сразу. Он, казалось, смотрит сквозь олухов, как будто и не замечая их присутствия, хотя те или иные движения гранта несколько раз привлекали его внимание.

— Наверное, если бы мы подверглись серьезной опасности, команда предприняла бы какие-нибудь активные враждебные действия. А что до капитана, так он мне сказал, что эта не первая группа гоблинов, которую он принял на борт. За последний год он, можно сказать, привык перевозить гоблинов, в частности — грантов и горбачей, с места на место.

— Это чрезвычайно… любопытно. — Люк попытался приспособить эту новую обрывочную информацию к своим нынешним теориям насчет гоблинов — теориям, которые претерпели значительное количество изменений с тех пор, как он оставил Винтерскар, теориям, которые его кузен Джарред и его учитель Френсис Перселл сейчас вряд ли бы узнали, — но у него ничего не вышло. — А капитан не сказал вам, чему он приписывает такую неожиданную активность гоблинов?