Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 90

— Конечно, — лорд Виттлсбек поклонился так низко, что верхушки его напудренного парика почти коснулись пола. — Через десять дней, Ваше Величество. Я поговорю с вашим мажордомом, и мы начнем приготовления к обеду в честь помолвки немедленно.

В вечер перед банкетом Ис одели и причесали с особым тщанием. Ее платье было готово уже несколько месяцев назад и хранилось в огромном дубовом сундуке, вместе с мешочком душистых трав. Когда служанка-олух открыла крышку и достала платье, комнату наполнил запах лаванды. Платье было сшито из белого атласа и многих ярдов газа, оно было все в рюшах, гофрировке и ободках, украшено лентами и рядами кружев — это было само великолепие, воплощенная элегантность. Ис ничего красивее в жизни не видала.

Пока служанка зашнуровывала ее, пока она надевала ей на ноги хорошенькие красные туфельки с алмазными пряжками, Ис старалась справиться с неожиданно расшалившимися нервами. Ведь, в конце концов, это был момент ее триумфа. Больше не придется проскальзывать куда-то в рваных котиковых плащах, не надо будет тайно проникать в задние ворота. Она войдет во дворец открыто, под руку ее будет вести лорд Виф, а сам король спустится ей навстречу.

В холле на первом этаже она нашла мадам и остальных чародеев не помнящими себя от радости, они были уверены, что то время, когда все, что они потеряли, вернется к ним, уже совсем близко. Ис тоже была возбуждена, но по другой причине. У нее на груди, между корсажем из китового уса и атласными рюшами платья, притаилась маленькая-склянка со смертельным ядом. Выходя из дома и садясь в карету, она чувствовала, что ее сердце трепещет, как пойманная бабочка.

Она попыталась успокоиться. Сидя в экипаже, она так крепко сжала руки на коленях, что у нее побелели костяшки, она надеялась, что никто не заметит, что ее просто трясет от волнения.

Она взглянула на мадам, которая сидела напротив. Ее бывшая воспитательница выглядела необычайно замкнутой.

«Как она удивится! — подумала Ис. — Будем надеяться, что это пойдет ей на пользу. Может быть, в прошлом ей и удавалось меня запугать и заставить делать все так, как она захочет, но больше у нее это не выйдет. До того как закончится этот банкет, она поймет, что со мной необходимо считаться!»

К тому времени как экипаж остановился у подножья дворцовой лестницы, ее сердце билось так сильно, что Ис удивлялась, как мадам и остальные этого не слышат.

Вечер шел своим чередом, и банкет почти закончился, но комната звенела от нетерпения. Все знали, что, когда часы пробьют полночь, король объявит о своей такой не популярной в народе помолвке.

Хотя все окна были распахнуты, в комнате было очень тепло. Было почти одиннадцать, и за окном почти не стемнело. Джарред отвлекся от разговора с лордом Рупертом и подал знак своему дяде, сидевшему в другом конце комнаты. Извинившись перед дамой, которая сидела рядом с ним, лорд Хьюго поднялся и поспешил к королю.

На лбу Джарреда проступила испарина, и он часто смеялся. Лорд Хьюго никогда не видел племянника таким возбужденным, даже во время его первой свадьбы. Еще более странным было то, что взгляд короля беспокойно блуждал по комнате, и особенно беспокойным он был, когда встречался глазами со своей будущей невестой.

«Бывает, что старики выставляют себя на посмешище из-за хорошенькой девчонки, — подумал Хьюго. — Случается такое и с безусыми сопляками. Но чтобы человек в возрасте Джарреда и с его характером тоже на это купился…»

— Еще вина, — с широким жестом провозгласил Джарред.

Лорд Хьюго подал знак пробегавшему лакею, и тот принес графин кованого серебра с ручкой в виде русалки, украшенный эмалью и драгоценными камнями, который всегда использовался во время государственных церемоний. Хьюго понюхал вино, отлил немного в маленький серебряный стаканчик, который прилагался к графину, и торжественно попробовал. Сочтя вино хорошим, он налил своему племяннику, не забыв ни одной традиционной мелочи.

— Выпей со мной, — потребовал Джарред, поднимая хрустальный кубок. Хьюго сначала очень удивился, но потом быстро оправился и с поклоном согласился. Этот приказ нарушал ход церемонии, а подобная резкость была вообще не похожа на Джарреда, который всегда был сама вежливость. Дородный джентльмен прошел неровной походкой через зал, взял со стола свой бокал, отвесил неглубокий поклон мадемуазель, которая сидела рядом, и вернулся к королю.

— Я предлагаю тост за юность и красоту. Пусть они не меркнут вовеки. — Джарред поднес кубок к губам, а Хьюго поднял свой бокал и отпил. Две минуты спустя он упал лицом вниз на стол, опрокидывая серебряную посуду и разбивая, хрустальные бокалы, его лицо налилось кровью, глаза выкатились, одной рукой он схватился за горло.

Сидевший рядом с доктором Перселлом королевский врач вскочил и бросился через зал. К тому времени, как он ослабил шейный платок больного и приложил два пальца к его горлу, нащупывая пульс, лорд Хьюго Саквиль был уже мертв.

Позже, у себя в спальне, убитый горем Джарред отпустил врача и всех слуг и с глазу на глаз разговаривал с церемониймейстером.

— Должен ли я заключить, — говорил лорд Виттлсбек, — что раз эта трагедия помешала вам сделать официальное объявление, такого объявления в ближайшем будущем ожидать не приходится?

Бледный и изможденный, в халате из золотой парчи, Джарред упал на кровать.

— Если мне постоянно придется нести тяжелые утраты и откладывать все на потом…— Он нервным жестом откинул волосы со лба. — Что я говорю? Конечно же, вы правы. Из уважения к памяти дяди мы отложим объявление о помолвке до конца лета.

Лорд Виттлсбек не смог скрыть удивления.

— Так скоро? Но мне излишне вам напоминать, что традиционный период траура в случае смерти такого близкого родственника…

— …это значительно дольше, чем я собираюсь ждать.

Джарред горько усмехнулся, смущенный собственным поведением. Трудно было поверить, что какой-то час любви может настолько полно поработить мужчину, лишить его всех естественных чувств, заставить его смотреть на самого себя с удивлением и отвращением, изменить так, что старые знакомые с трудом его узнавали. Но именно так все и обстояло.