Ожерелье королевы - Эджертон Тереза - Страница 98

— Какая горячность, господин Гилиан, можно подумать, у вас с ним личные счеты.

Люк метнул на него испепеляющий взгляд. Он уже открыл было рот и собирался заговорить, но посол поспешил сменить тему.

— Кстати, мне кажется, вы хотели побеседовать со мной о событиях в Винтерскаре.

Но лорд Полифант рано радовался, потому что новая тема тоже не сулила ему ничего хорошего. Люциус достал из кармана клочок бумаги, сильно потрепанный и с пятнами от воды.

— Пришло сегодня утром. Это письмо от моего старого учителя, лорда Перселла, в котором он описывает церемонии и празднества по поводу королевского бракосочетания в Тарнбурге — три месяца назад. Письмо задержалось из-за бурь на севере.

— Что я хотел бы знать, — продолжал он с жестоким блеском в глазах, — так это то, почему если об этом знали вы, знал лорд Флинкс, если, похоже, все и каждый, кроме меня, знали об этом, почему вы так и не побеспокоились сообщить мне тот факт, что мой кузен король недавно женился?

Лорд Полифант пожал плечами.

— Так эта новость только вчера дошла до нас. И даже лорду Флинксу я сам сказал об этом не более четверти часа назад. Вся почта задержалась из-за непогоды, а не только письмо вашего доктора Перселла.

— Допустим, это правда. Но, согласно письму, помолвка была официально объявлена в ораджии, в этом месяце почта идет быстро. Так почему же вы не упомянули об этом сразу же, когда я прибыл сюда почти два месяца назад?

Посол вертел в пальцах нелепо разукрашенные резные очки, которые он носил на алой ленте на шее.

— Но не хотите же вы мне сказать, господин Гилиан, что вы ничего не знали даже о помолвке короля?

— Я провел большую часть лета и начало осени в горах Фелегра. До меня действительно доходили какие-то слухи, когда я проезжал через Лихтенвальд. Я счел их сплетнями, к которым, как я уже сказал, я никогда не прислушиваюсь.

— Тогда, возможно, хоть раз в жизни вам стоило к ним прислушаться. Я думал — да и все так подумали, — когда вы ни слова не сказали по этому поводу, что было бы бестактно затрагивать тему союза, который вы так явно не одобряете.

Темные брови Люка резко сошлись на переносице.

— Не одобряю? Почему бы мне вдруг его не одобрять? Я сам ничего не знаю о юной леди, то есть о Ее Величестве, новой королеве Винтерскара. Я ее только один раз видел. Как я мог не одобрять что-то, чего я даже не знаю?

Лорд Полифант помолчал в нерешительности, что-то мелькнуло в его глазах.

— Мы молчали только из-за вашего видимого нежелания обсуждать эту новость. Что до меня — то я, естественно, предположил, что король Джарред написал вам об этом сам.

Люк задумчиво нахмурился. Действительно, очень странно, даже тревожно, что король этого не сделал. Но он не собирался делиться своими опасениями с лордом Полифантом, на чью сдержанность не мог положиться.

Воздух на улице казался прозрачнее и свежее, зимний пейзаж — покрытые снегом крыши и замерзшие каналы — яснее и чище, после надушенного притворства, царившего в салоне посла. Люк прислонился к железному фонарному столбу и несколько раз вдохнул живительный кристально чистый морозный воздух.

На улице царили обычные сутолока и суматоха, суетились уличные торговцы, продавая свой товар, туда-сюда проезжали десятки повозок, карет и конных саней. Точильщики, пирожники и спешащие по своим делам домохозяйки, деревенские парни, несшие корзины с яйцами, турнепсом, орехами и каштанами, — все они проходили пешком; а вот упитанные торговцы со своими еще более упитанными женами тряслись на собачьих упряжках. На одном из каналов Люк приметил группу детей, которые скользили по льду на коньках из кости и стали.

Он в последний раз глубоко вздохнул и стремительно зашагал по улице. Поддавшись внезапному порыву, он направился к доктору Ван Тюльпу.

День выдался чудесный, солнечный и морозный, на улицах было немного скользко, но всегда можно было сойти с мостовой на каменный или деревянный тротуар. Через полчаса Люк уже стоял у кованых ворот лечебницы. Он кивнул привратнику, который к тому времени уже хорошо знал его в лицо, заплатил пенни за билет, и его немедленно впустили.

В их собственной Вселенной на верхнем этаже Изайя и Тремер работали над своей картой. Это был грандиозный проект, он занял большую часть пола и уже неделю их времени. Карта состояла из шести мягких телячьих шкур, красиво выдубленных и сшитых воедино, и на их гладкой поверхности король и «герцогиня» могли наметить причудливые контуры выдуманного континента углем и мелом.

Люк бы впечатлен тем, как далеко они продвинулись с его прошлого визита, — южная часть континента была закончена и обведена черными и красными чернилами. Теперь леди увлеченно рисовала в северной части, где еще оставалось много свободного места, а старик сидел на табурете и подавал идеи.

Карта была в своем роде уникальна, на ней были отмечены не только физические объекты, горы и равнины, но еще и города, дворцы, дикая флора и фауна лунного ландшафта. И хотя карта выглядела фантастически — с огненными болотами, невероятно высокими горами и плавающими городами, — хотя побережье было неровным и неестественно угловатым, в целом в ней было что-то, что роднило ее с земными картами.

Рассматривая то, что создали король и девушка, Люк понимал, что видит нечто неизмеримо более глубокое, чем буйные фантазии-старого сумасшедшего джентльмена и его чудаковатой компаньонки. Король, которому довелось увидеть, как его реформам снова и снова препятствуют более приземленные, не слишком дальновидные люди, сейчас составлял карту своего собственного мира — мира, где единовластно правила мысль, где он и его очаровательная маленькая спутница, путешествуя по стране фантазии, могли устроить все именно так, как им хотелось.

Леди стояла на коленях на карте в очаровательном беспорядке цветастого атласа, кружевных юбок и обручей из китового уса, но при приближении Люка вскочила на ноги и сделала милый реверанс.

— Ну, генерал Забулон, — игриво и надменно приподнимая брови, приветствовала его девушка, — мы уже начинали опасаться, что вы к нам не вернетесь, что кальмары и каракатицы вас прикончили.