Жёлтые короли - Лобас Владимир - Страница 154

Всего двое суток не виделись мы с Фрэнком. Еще месяц назад мы даже не здоровались, а сейчас обрадовались встрече, как закадычнейшие, водой не разольешь, кореша! Прежде всего Фрэнк сообщил мне новость: ночью в комнате 2214 проститутка зарезала гостя.

Представитель немецкого бюро путешествий, сопровождавший группу туристов из Мюнхена, держал в бумажнике солидную пачку наличными — на непредвиденные дорожные расходы.

Проститутка, которую он подцепил в первый же по приезде вечер, каким-то образом пронюхала о деньгах. Вероятно, увидела, когда немец платил ей. Она исхитрилась подсыпать клиенту в стакан со спиртным снотворное, а когда тот уснул, полоснула по горлу опасной бритвой…

Мы заспорили. Я был уверен, что проститутку не поймают, а Фрэнк убеждал меня в обратном. Похохатывая, похлопывая один другого то по спине, то по плечу, мы заговорили о врачихе из Хьюстона. Ловко, ловко провел мой новый друг этих двух дураков — Акбара и Ким Ир Сена.

— И ОБРАТНО! — веселился я.

— И ОБРАТНО, VLADIMIR! — подмигивал Фрэнк.

Я достал из кармана два заранее приготовленных доллара…

Позволь, кэбби, позволь! А почему это ты приготовил для Фрэнка всего-навсего д в а доллара?.. Ты же сам проболтался (за язык тебя никто не тянул), что только в один конец, д о госпиталя твой счетчик выбил больше, чем если бы ты поехал в «Кеннеди». А сколько полагается швейцару за «Кеннеди», мы уже, слава Богу, знаем. Выходит, ты едва подружился с парнем, как тут же его и обжулил? Так?

Совершенно, совершенно не так! Подобной мысли у меня и быть не могло, чтобы Фрэнка — обжулить! Я просто не хотел его п о р т и т ь. Сегодня я дам ему пятерку за Бруклин, а завтра за Лонг-Айленд он сам потребует десятку. Так ведь тоже нельзя… Но когда я достал эти два доллара, Фрэнк знаете что сказал? Он сказал: «О, нет, Vladimir, нет!». Он ведь был ч е — с т н ы м швейцаром. А я стоял, как болван, со своими двумя долларами в руке, не зная, что делать…

А почему непременно ты должен был что-то «делать»? Неужто тебе необходимо было потянуть за собой в грязь и Фрэнка, всучить молодому парню свою пакостно-мелкую взятку?

Ох, с вами ни стань, ни ляг. Не дал — плохо, дал — тоже плохо. Разве я потому совал Фрэнку доллары, что старался сделать его таким же, каким становился я сам? Я думал совсем о другом. Ведь хотелось же мне и завтра, и послезавтра вернуться домой в девять вечера, а не в три часа ночи… Но какой же честный швейцар станет из дружеских побуждений ежедневно, постоянно допрашивать гостей отеля у вращающейся двери: куда им ехать? — и, обжуливая очередь горластых таксистов, подсовывать мне лакомые куски? И разве Фрэнк не жаловался, что зарабатывает меньше всех остальных швейцаров? А кроме того мне еще показалось, что свое «нет!» он произнес с какой-то несвойственной ему прежде интонацией, с которой обычно говорила Дылда-С-Изумленным-Лицом. Это самое «о,нет!» прозвучало у Фрэнка вроде бы категорически, но — не окончательно: в том смысле, что я, мол, хоть и отказываюсь, однако не могу запретить тебе попросить меня о том же еще раз…

Пока мы с Фрэнком пререкались, кореец Ким и аргентинец Альберто допрашивали гостей у вращающейся двери, но на угол их по-хулигански не прогоняли, а останавливали проезжавшие мимо такси, открывали дверцы и собирали чаевые. Набрав жменю квотеров, Ким Ир Сен подошел к Фрэнку и высыпал их в карман его сюртука. Поскольку это была не взятка — деньги эти, действительно, принадлежали Фрэнку, ибо были собраны на его «территории», честный швейцар возражать не стал, а чтобы не чувствовать себя должником подхалима-кэбби, вообще ничего не заметил.

Услыхав звон монет, которого не услышал Фрэнк, я неожиданно понял, что в моей таксистской карьере опять наступил важный момент.

— У тебя полным-полно мелочи, Фрэнк, — сказал я, — а мне сдачу давать нечем. Разменяй, пожалуйста, пять долларов.

Ни о какой взятке не было теперь и помину, и Фрэнк доверчиво принял мою пятерку. Он собрал четыре двадцатипятицентовика в столбик, отдал его мне и сказал «раз». Собрал еще столбик — «два». Следующий он укладывал, как мне показалось, чуть помедленней, может, думая о чем-то постороннем…

— Хватит, Фрэнк, сказал я, принимая третий столбик, и наши глаза встретились.

— Кончай! — неуверенно запротестовал было Фрэнк. — Я ведь дал тебе только три… — Но тут рассыльный вынес чемоданы, и я побежал открывать багажник. На прощанье Фрэнк погрозил мне пальцем: дескать, Vladimir, теперь-то уж я твои шутки знаю, больше ты меня не проведешь!..

— Не бери себе в голову! — крикнул я. — Мы еще увидимся!