Бриллиантовый дождь - Буркин Юлий Сергеевич - Страница 57

«Here Comes The Sun» умеренный Джордж Харрисон спел без всяких выкрутасов, если не считать того, что на маленьких скрипочках и гобойчиках ему подыгрывала целая армия сверчков и мотыльков. (Кстати, в «Maxwell’s Silver Hammer»[44]Полу подквакивал лягушачий хор.)

«Because» пелась сама. То есть «Битлз» исчезли вместе с подмостками, а голоса струились одновременно с дрожащими акварельными лучами, сплетавшимися в живое импрессионистское полотно.

А потом возник красный в белых ромашках рояль, и за ним Пол, который жалобно затянул самую, по-моему, красивую в альбоме мелодию:

И вот отзвучала последняя простенькая песня под гитару – «Her Majesty»[45], и звуки смолкли. Мне не на что больше жать: альбом закончен. Все сидели ошарашенные и слегка подавленные, чувствуя себя побывавшими в прекрасной, но жутковатой сказке.

«Битлз» стояли на полу, без всякой сцены, и выглядели самыми обыкновенными, основательно растерянными парнями. Они поклонились. Зал не хлопал. Зал встал. Встал даже я. Люди стояли молча, и я видел, что некоторые из них плачут. Я не сразу понял, почему. Но тут моей руки коснулся Чуч, и я увидел, что его лицо тоже в слезах.

– Ты нам ничего не оставил, – сказал он и пошел к выходу.

В это время Джон, показывая на нас глазами Полу, тихо сказал:

– Какие-то они долбанутые. Этот трип[46] затянулся, я хочу домой.

– Мне понравилось, – откликнулся Пол. – Но, вообще-то, я не понимаю, с какой стати мы тут работаем. При том, кажется, совершенно бесплатно.

Пробравшись через зал, к ним подошел Петруччио. Я видел, что минуту назад он о чем-то шепотом переругивался с Козлыблиным.

– Джентльмены, – обратился он к «Битлз», – я постараюсь вам все объяснить. – Он обернулся к нам: – Присядьте.

Мы послушались.

– Погоди, парень, – остановил его Джон и выплюнул жвачку на пол, – присядь-ка сам.

– Но… – начал было Петруччио.

– Ты не понял?! – угрожающе шагнул к нему Джон. – Быстро сел!

Петруччио не стал спорить, вернулся к зрителям и уселся на скамеечку в первом ряду. Остальным пришлось потесниться. А Джон вновь обернулся к Полу:

– Интересно, все-таки, вы все тоже мне кажетесь, или у нас и в правду трип один на всех?

– Я тебе точно не кажусь, – отозвался Пол. – Скорее уж ты мне кажешься.

Джон махнул рукой, показывая, что данная тема ему по большому счету безразлична, и продолжал:

– Вообще-то все у нас тут круто получается. Трип есть трип. Макка, ты когда-нибудь сочинял в трипе?

– Спрашиваешь, – усмехнулся тот.

– То-то и оно, – кивнул Джон. – У меня сейчас песня появилась. Сразу вся – целиком. В жизни так не бывает. Сыграем? Может, запомню.

– Сыграем, – согласился Пол и обернулся к остальным: – А?

Джордж, который уже отрастил себе четыре лишних руки, развел всеми шестью, мол, а чего ж не сыграть. А Ринго, согласно кивая головой, уже что-то начал тихонько подстукивать по хэту тут же возникшей перед ним ударной установки.

В руках Джона вновь появилась гитара, и он заиграл перебором мягкий мажорный аккорд. Вступил бас Пола, откуда-то зазвучал орган, Джордж сделал чисто клэптоновский сольный риф… И Джон запел на мелодию, слегка напоминающую его же “Across The Universe”[47]:

Любит он это оптимистическое словечко – «никогда»… Внезапно музыкальная картина изменилась, ритм стал рубленным, упругим, Джон завел припев:

Раньше я не слышал эту песню… Впрочем, что тут удивительного, ведь виртуальный Джон сочинил ее прямо сейчас, а Джон реальный ее так и не написал…

Хотя есть тут какая-то перекличка и с Ленноновским “Imagine”[48]. Что, вообще-то, тоже вполне естественно.

Потом был офигенный сольник, потом опять припев, пауза… И снова, как и в начале, осталась одна гитара Джона. И он закончил:

А потом, выждав немного, пока окончательно угаснет звук, сказал:

– Клево. Так, – он указал пальцем на Петруччио, – ты что-то хотел сказать. Давай, пока мы слушаем. Так как ты являешься частью моих наркотических галлюцинаций, не думаю, конечно, что ты скажешь что-нибудь путнее. Но попробуй, попробуй. Скажи, например, когда мы, наконец, вернемся домой?

Петруччио поднялся и снова вышел к «Битлз».

– Видите ли, ребята, – сказал он. – Домой не получится…

– Ты уволен, – прервал его Джон. Но Петруччио упрямо продолжал:

– Вы теперь живете здесь. Сейчас – конец XXI века, это Россия.

– Снова в СССР, – с философским видом изрек Джордж.

– Меня это не устраивает, – покачал головой Джон. – Я сюда не просился. Впрочем, ерунда это всё. Очнусь я все равно дома.

– Видите ли, – снова сказал Петруччио, – вы не очнетесь. – В его голосе прозвучала трагическая нотка. – Вы – лишь копия настоящего Джона. Его личность скопирована в компьютер, и это и есть вы.

– В калькулятор? – нахмурился Джон.

– Типа того, – кивнул Петруччио.

– Привидится же такое, а? – испуганно протянул Ринго и быстро-быстро заморгал. – Как же так? Почему в калькулятор? Я и считать-то, как следует, не умею…

И тут рядом с ними материализовался лже-Козлыблин.

– Парни! – сказал он. – Хорош спорить. Вы ничего не поняли. Не слушайте этого придурка, он и сам ничего не понимает. Вы стали бессмертными, вы стали волшебниками! Весь мир у вас в руках, вы просто еще этого не поняли. Пойдемте, я вам все покажу.

«Битлз» переглянулись.

– Пойдемте, пойдемте, – настаивал лже-Козлыблин.

– А почему бы и нет? – пожал плечами Джон, обращаясь к остальным: – Человек с такой рожей должен быть хорошим продюсером.

– Тогда – за мной, – скомандовал Козлыблин: – раз, два, три!

Раздался хлопок, вспыхнуло бирюзовым неоновым светом угловатое облачко с оранжевой надписью внутри: «BOOM!!!», и вся эта братия исчезла. Кроме, конечно, Петруччио.

Зал молчал.

– Ну вот, – сказал Петруччио, как мне показалось, с откровенным облегчением. – Если хотите, я и вам все объясню.

Этакий универсальный объясняльщик.

Век Пик

Особого энтузиазма в связи с его предложением никто не высказал, но противиться тоже не стали. Никто не ушел. И Петруччио двинул обещанную мне еще в начале речь. Хотя, конечно же, это была совсем не та речь, которую он подготовил. Я привожу ее дословно, так как вовремя включил запись.